Мажор в школе магии

К сожалению, невероятно привлекательная Изабелла привлекла внимание Имперского советника. Тот попытался зажать ее в темном углу и надругаться, угрожая тем, что в случае ее отказа, он превратит службу Габера в настоящий ад. А то и вовсе отправит его на дальние рубежи, где у людей был пограничный конфликт с гоблинами-сепаратистами.

А дальше версии расходились: советник говорил, что орчиха самолично отбила ему яйца, после чего нанесла несколько мощных ударов по голове и туловищу; а Габер утверждал, что жестокое избиение влиятельного аристократа — это его рук дело.

Как по мне, все очевидно — орк взял вину на себя, чтобы спасти свою женщину от неминуемой казни. Которая теперь грозила самому Габеру. Изувеченный советник отказывался идти на примирение и требовал максимально жесткого, а главное, показательного наказания. Иными словами, этот аристократишка оказался редкостным мудилой (прямая цитата Мелиссы).

Но в самый последний момент в ход дела вмешался Прохор, который тогда числился личным тренером Императора по дуэльному искусству. Его авторитета хватило, чтобы начать адекватное расследование и, по итогу, снять все обвинения с Габера.

К сожалению, ни о какой дальнейшей службе в Новгородской Империи не могло быть и речи. Еще хуже, что тогдашний Великий Вождь орков также запретил ему возвращаться на родину, опасаясь дипломатического скандала. Они хотели максимально дистанцироваться от Габера, так как полагали, что влияние оскорбленного советника при дворе будет только возрастать.

Хотя, как по мне, то дело явно не в этом. Неужели Вождь прогнулся под Императора соседней страны и позволил приказывать, кто достоин службы в его государстве, а кто нет. Подозреваю, что помимо советника, у Габера есть и другие враги, ошивающиеся рядом с Вождем. Они и нашептали нужные слова, чтобы угробить карьеру набирающего популярность и уважение орка.

Да уж… ты можешь быть сколько угодно сильным и умелым воином, но твою жизнь разрушит один умелый политик-манипулятор.

По крайней мере, теперь понятно, чего Габер так заводится, когда речь касается чести его дочери. И дело не столько в орочьих традициях (хотя и в них тоже), сколько в недоверии к человечеству в целом. Я даже удивился, что после произошедшего он вообще остался работать в столице.