Осколки. Начало

– За то, что убил нас…

Снаружи раздался громкий треск, дом вздрогнул. Миг, и дверь слетела с петель. Одним могучим прыжком в комнату влетел настоящий монстр! Покрытый густой черной шерстью, с желтыми горящими злобой глазами, оборотень уставился на нас, скаля длинные клыки. Роняя слюну на треснувший под его весом пол, он поднялся на задние лапы, почти коснувшись мохнатой макушкой потолка, и глухо зарычал.

– Свет, спаси! Свет, спаси! Свет, помилуй! – запричитал Густав, бухнувшись на колени.

– Это поможет? – спросил я Густава, я не сводил взгляда с оборотня.

Тварь скалилась, но не нападала. Наслаждалась моментом?

Густав не ответил, и я повторил вопрос.

– Нам уже ничего не поможет… – дрожащим голосом промямлил он.

Оборотень резко припал к полу, готовясь к прыжку. Острые когти впились в доски, расщепляя дерево. Низкий утробный рык раскатился по помещению.

Сейчас начнется.

Покорно ждать, когда тварь разорвет нас на части, не входило в мои планы. Я пнул ведро, посылая его прямо в морду оборотня. Зверюга легко перехватила импровизированный снаряд – удар когтистой лапы развалил ведро на части.

Ко мне пришло четкое осознание – есть лишь один способ выжить.

– Реквием! – выкрикнул я, и сразу же ощутил, как удобная рукоять меча приятно холодит ладонь.

Оборотень и я сорвались с мест одновременно. Расстояние между нами сократилось практически мгновенно. Признаться, такой прыти от здоровенной твари я не ждал и, если бы не «помощь» меча, попрощался бы со своей головой, забрызгав все вокруг кровью.

Но Реквием, пусть и снова пытался сломить мою волю, наполнил тело силой. Рефлексы и реакция обострились, происходящее, будто замедлилось. Я видел лапу оборотня. Понимал, что она движется с бешеной скоростью, но я оказался быстрее. На долю секунды, но быстрее.

Мы с тварью пронеслись друг мимо друга, обменявшись ударами. Только на миг разминувшиеся с моей головой когти чудовища рассекли воздух в миллиметрах от макушки, а вот Реквием попробовал кровь врага.

И она пришлась ему по вкусу. Я ощутил ликование клинка, как свое собственное, и только вид впитывающейся прямо в сталь крови помог не поддаться пьянящему чувству.

Оборотень коснулся длинной раны на боку, будто не мог поверить, что она реальна. Зарычав от боли, досады и ярости, он снова бросился на меня.

Чудовище сократило разделяющее нас пространство одним могучим прыжком.