Боскан

Так же он видел, как пылает Магриб, разграбляемый братством свободных варханов, при поддержке относительно небольшого десанта королевских войск, основной целью которых была защита двух королевских же магов, и по возможности минимизация разрушений самого Магриба, а также прилегающих к нему крупных поселений, так как король уже считал их своими. Некоторое время он ещё стоял и улыбался своим мыслям, не отрывая взгляда от распускающихся в саду почек, но потом его лицо начало принимать хмурое выражение, что-то он не учёл, а может где-то просчитался.

Смутные сомнения опять стали одолевать. 

То, что Триз подсунутая ему фигура якобы гениальными стратегами ордена он знал с самого начала, ему об этом сказал Александр ещё тем вечером. Ему стоило лишь положить руку на лоб бессознательно лежавшего на полу Триза, и шевеля одними лишь губами замереть меньше чем на минку, чтобы знать о Тризе больше чем он сам о себе помнил. И именно он посоветовал королю пока не убивать неудавшегося шпиона ордена, а использовать его по полной, а с его талантами это сулило неплохие перспективы.

Воспитанные им же идеальные войны “гнезда” давно уже преданы были королю, а не Тризу как он считал, да и дезинформация, уходившая к его хозяевам, а оттуда к нанимателям, которых Триз не знал, но догадывался, могла сыграть не малую роль в игре самого короля. И вроде всё прошло как по маслу, и горе шпион отработан на все сто, но что-то не давало покоя, и это ощущение не проходило, а только нарастало. Вдоль позвоночника поползли толпы муравьёв, и понимание, того, что он сам стал марионеткой в руках опытного кукловода, словно ушат холодной воды окатило с головы до ног.

- Я так понял моё время пришло? - Медленно поворачиваясь вокруг своей оси произнёс король.  

В его кресле сидел пожилой мужичок, на вид ему было за пятьдесят, но как и у короля его глаза говорили о том, что даже та прорва лет оставшаяся за плечами короля, ничто по сравнению с возрастом существа сидящего перед ним. Король уже видел такой взгляд у своего друга Александра, который объяснил ему, что глаза, это отголосок души, и даже самые могущественные создания ничего не могут с этим поделать.

- А ты молодец, хорошо держишься, думаю у тебя есть право допить этот бокал, помянуть себя, так сказать.

Генрих не спеша выплеснул содержимое бокала на ковёр, и под взглядом слегка удивлённого “гостя” подошёл к высокому серванту и достал с самой верхней полки запылённую бутыль необычной формы.