Паутина натягивается (Рейн 5)

Господин же императорский советник выглядел мрачнее тучи, и вовсе не потому, что лиса звенящим от негодования голосом отчитывала его сейчас за нападение на ее «гостей». Настоящая причина заключалась в полупрозрачных золотых браслетах, медленно вращавшихся вокруг запястьев советника, и я был практически уверен, что создала их вовсе не лисья магия.

«Да, это я сделала», — самодовольно промурчал у меня в голове голос «души».

Едва белый пар рассеялся, советник перенес внимание с лисы на меня.

— Убери это! — потребовал он, подняв руки, и я заметил, что браслеты соединены друг с другом еще более тонкой и прозрачной золотой нитью и вместе выглядят как эдакие роскошные магические наручники.

Какие еще наручники носить императорскому советнику, как не из чистого золота?

Я удержался от того, чтобы высказать последнюю мысль вслух, но едва-едва.

С другой стороны, а стоило ли удерживаться? Можно и позлить врага перед тем, как его убить.

Когда еще мне представится такая отличная возможность навсегда избавиться от Райхана Сироты? И Амана, и остальные аль-Ифрит скажут мне только большое спасибо, если советник перестанет им досаждать.

Единственным, кто мог пожалеть о смерти советника, был император, и меня, честно сказать, его чувства ни капли не волновали. Конечно, узнай он, что его правую руку убил именно я, мне несдобровать, но кто ему об этом сообщит?

Я бросил быстрый взгляд на третьекурсников, которые все еще лежали на земле и непонятно было, дышали или нет. Если выживут, то поймут, как именно советник погиб.

Но в этом мире существовали замечательные клятвы, и я был уверен, что смогу заставить их поклясться молчать.

Да, пожалуй, мне ничто сейчас не мешало убить советника. И угрызений совести я тоже не испытывал — он напал первым, без предупреждения, и не поставь я на всякий случай заранее защиту, уже был бы мертв, поджарен, в черной хрустящей корочке…

Наши взгляды встретились, и по моему лицу советник понял, что именно я решил сделать. Райхан Сирота не испугался — стоило отдать ему должное, трусом он не был.

В его глазах вспыхнула лишь ненависть, ярая, огненная, а за ней будто пряталось что-то еще, какое-то мучительное решение, принимать которое ему очень не хотелось, но он был вынужден…

Дожидаться, пока он это решение примет, я не стал. Потянулся во внешний водоворот за магией…

«Нет!» — голос «души города» в моей голове моментально утратил всякий намек на игривость и самодовольство. — «Нет, ты его не убьешь».

Сказано это было категорично.