Позывной "Князь" 2

Этот взрыв — последний, самый мощный.

У меня почти не осталось сил, пот со лба стекал ручьями, дрожали руки и колени. Но я еще целых пять минут напряженно ждал: не рухнет потолок, не упадет люстра, не провалится ли пол.

Вроде пронесло.

Я окинул цепким взглядом столовую — все уцелело. Даже не осыпались лепестки роз в вазах. Люди тоже не пострадали.

Из груди вырвался вздох облегчения.

Все получилось! Я справился.

Устало упав на стул, я уперся взглядом в открытую бутылку вина. Взял ее в руку, непривычно долго разглядывал этикетку: “Винодельня Эгерманов”, каберне прошлого года.

Пожав плечами, налил себе полбокала и одним махом опрокинул в себя. Рубиновая жидкость с терпким вкусом скользнула по пищеводу, и я почувствовал себя лучше.

Теперь нужно вернуть времени привычный ритм.

Я сконцентрировался и медленно, слой за слоем снимал защитный купол. Магия уходила неохотно, дрожала и в конце концов с тихим звоном лопнула.

Воздух сразу наполнился пылью и гарью.

И вечер продолжался как ни в чем не бывало.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила матушка. — Ох, у тебя кровь из носа! Постой, я тебе помогу.

Но я не позволил ей и шагу ступить, а подошел и крепко обнял.

— Как же мне тебя не хватало! — и улыбнулся.

Матушка озадаченно посмотрела на меня, но потом морщинки на ее лбу разгладились. Она вытащила из кармана крошечный белоснежный платок и вытерла мое лицо.

— Как же хорошо, когда ты улыбаешься, сынок.

— Да, он просто счастлив от перспективы жениться на моей Наташеньке, — встряла Марья Андреевна.

— Владимир Иванович, полно вам переживать! Она у меня просто золото.

Гнев вспыхнул во мне практически сразу. Я ее тут спасаю, а она мне тут кровь сворачивает! Зараза!

— Знаете, что, Марья Андреевна, — я обернулся к гостье, сдерживая нарастающую ярость. — Давайте-ка повременим с обсуждением брачного соглашения.

Родители вытаращились на меня, а матушка сжала мое плечо.

— Да что ты такое говоришь, Володенька?

— Знаешь, матушка, мое терпение не бесконечно.

— я бросил ледяной взгляд в сторону Бушман. — Должны же быть у людей какие-то границы. Хотя бы границы приличия.

— А чем это так противно воняет? — Марья Андреевна сделала вид, что не услышала меня, и я в который раз пожалел, что не позволил люстре упасть на ее голову.

— Кажется, во дворе что-то горит, — я дернул плечом, уже не скрывая раздражения. — Думаю, вам уже пора, дорогие гости. У нас тут, знаете ли, серьезное происшествие.