Воин Забвения. Отравленный исток

– Но ты не прав, что в прошлом нет ответов. Думаю, все ответы, что тебе нужны, как раз стоит искать в том, что давно минуло.

Дольше рассиживаться не стали. Кирилл заверил всех, что ничего страшного с ним не случилось и путь он может продолжать, как обычно. Не хватало ещё проторчать здесь до ночи. До сих пор с капища будто бы веяло дымом, и эхом метались призрачные крики среди сосен. И Кирилл не знал, насколько его ещё хватит, прежде чем он окончательно сойдёт с ума.

Подступившая было к самому порогу весна к ночи снова укрылась за ледяным покрывалом Лютеня. Небо прояснело, и мороз начал сжимать хватку. Алым загорелся закат, вспыхнули яростным пламенем, словно обрывки сухой бересты, облака над окоёмом. Снежная каша тут же схватилась коварным ледком, под которым спрятались лужи. Того и гляди кони ноги повредят – как тогда быть? Разве что сгинуть в этой гиблой глуши.

До Речной так и не доехали – решили заночевать недалеко от дороги. С некоторых пор Кирилл опасался упускать любые тропы из виду. А ну как пропадут. Хотя, если Лешему снова вздумается их водить, так хоть на самой дороге сядь, всё одно её не увидишь. Наяс и Мах долго противились, хотели уйти подальше в лес, мол, нехорошо останавливаться так. Мало ли кто ночью здесь пройти вздумает – и на духов недобрых можно натолкнуться.

Ночка выдалась промозглой. Небо снова затянуло, и посыпал бесконечный мелкий снег. Сколько соснового лапника на землю ни бросай, а сырость всё одно проберётся до самых костей даже сквозь плотный войлок. Кажется, хорошо в этот раз было только дозорным, а не выспались все одинаково. Поэтому ещё затемно повскакивали с мест и, спешно погрузившись на коней, двинулись дальше.

И скоро стало понятно, что впереди и правда их ждёт нехорошее место. Всё задышало вдруг болью и страданием. Даже на языке будто осел кисловатый вкус крови. Лес разом помрачнел. Казалось бы, только что вокруг был тёплый сосновник с редкими берёзами, а глянь – и уже тёмный, косматый ельник обступает со всех сторон. Словно не всегда он тут рос, а деревья по собственной воле пришли и встали мрачными стражами.