Орион Реликвий

Не стыдно будет, идти за обычным копьем?

Я замялся. Подумал и ответил:

— За клинком, скорее всего…

— Тем более, — старик достал из кармана своей мантии листок, что-то зачеркнул в нем и, больше не говоря ни слова, двинулся дальше, по направлению к главному корпусу.

Я повернулся к Варваре и понял, что на ней и лица нет. Оставить такое без внимания просто не мог. Не то, чтобы меня особо заботило, что с ней происходит, просто… чего это она так переволновалась? Она же одержимая! Чего ей боятся?

— Не скажешь, в чем дело? — я потянулся, зевнул и продолжил.

— Я не хочу на проклятое оружие идти, — еле слышно ответила девушка. — Ты не представляешь, чем это обернуться может.

— И чем же? — я посмотрел на проходящих мимо студентов и вернулся внимание к Варваре. Показалось, что она побледнела еще сильнее.

— Это оружие опасно, как и души заключенные в нем. Все «проклятое» содержит внутри силу синего демона.

Хм…

— Ты опасаешься этого оружия, потому что внутри тех, который поглощал вас? — догадался я.

Она встала, посмотрела на меня испуганными глазами, но ничего не ответила. Просто пошла в сторону главного здания. С каменным лицом, опущенной головой и явно отвратительным настроением.

Ну, что же…

Я встал со своего места и поплелся вслед за ней, гадая, что вообще с ней происходит.

Подумаешь, синий дух, разница-то какая? Да и тем более, если ты сама одержимая, что может быть хуже?

Оказалось, что может.

Через пять минут я оказался около невысокого одноэтажного здания, где собралось много народу. Наткнулся на Мефодия, который стоял с лицом полным предвкушения контракта, посмотрел на двух девочек из рода убийц, которые спорили между собой, а затем обратил внимание на представление, которое только-только началось.

Тот самый Мухин, который не смог пройти жабу, стоял на коленях перед Адольфом Брониславовичем и просто кричал, не стесняясь слез на лице.

Офигеть! Вот это он унижается!

— … могу заново все пройти, умоляю! — кричал он истерическим голосом.

— Мухин, — грозно ответил академик. — Ты сам прекрасно знаешь все правила. Поезжай домой, наберись сил и вернешься на следующее полугодие.

— Вы же знаете, что я не могу, просто не могу! — ныл он. — Меня обратно не отпустят. Это позор!

— То, что ты стоишь здесь, — академик, явно устал от аристократа. — Уже позор. Твое поведение, твои слезы и крики.