Орион Реликвий

Перед тем как отрубиться и упасть на грязный пол, словно мешок с дерьмом Смит посмотрел на свою руку, на которой еще оставались маслянисто-влажные следы от травы, которая была в мешочке. Увы, потная ладошка помогла образоваться соку и попасть на кожу.

— Су... — хрипло промычал он и потерял сознание.

Глава 17

Падение студента вызвало ажиотаж в столовой и не только его хладный труп на кафельном, замызганном полу, но и лекарь, который через десять минут осмотра, объявил, что его отравили.

Вот тут-то и началась шумиха. Первым делом, никого не выпустили, хотя толком никто и не выходил, все смотрели и гадали, что случилось с учеником третьего класса. Вторым делом, Всеволод Владимирович, шевеля усами, осматривал странный мешочек, который достал из кармана студента и спрашивал у всех, кто ему это дал.

Ну и в-третьих, приперся завуч, Александр Ковтунков, который очень деловито обходил девушек, как бы случайно подталкивая тех своим животиком.

— Отравили! — доложил лекарь, злобно глядя на ближайших студентов.

— Да погодь ты, — завуч не без труда нагнулся, посмотрел на лужу в полуметре от Смита, и ткнул пальцем в чай. — А это что?

Лекарь, немного по-пластунски растянулся на полу, прощаясь с чистой одеждой, еле-еле коснулся пальцем мутноватой лужицы, положил каплю на язык и во всеуслышание объявил:

— Яд.

— То есть, — Ковтунков со второй попытки смог встать. — Он сам нес кому-то яд? Верно?

Мужчины переглянулись.

Чего они такие долгие? В туалет хочу. Но кого это волновало, собственно говоря? Вот именно! Ни кого!

Сначала начали допрашивать продавца в кафетерии, затем поваров, которые варили чай в огромной алюминиевой кастрюле, а затем уже и студентов, с кем он стоял в очереди. Тело усопшего вынесли лишь через час, и уже после этого нас отпустили.

Всех, разумеется, кроме меня. Стоило мне только двинуться в сторону выхода, как передо мной в короткой вспышке и с эффектом дымки, появился Всеволод Владимирович.

Он смотрел на меня с красными глазами. Тяжело дышал и искренне возмущался, о чем говорили его усики.

— Эй, будущий труп, — выбрал он странные слова, вместо добрый день. — Что ты видел?

— Видел, — задумался я, а потом с сарказмом произнес. — Нормального лекаря, который точен в своих предсказаниях.

Это была открытая война. Игра с огнем и удар лекарю ниже пояса.