Сибирский некромант - 4

Ёпт, кто-то вообще в этой вселенной женился ради такой цели?

Энтузиазм кошки мне нравился… Но разговор в любом случае не нашёл продолжения. Ко мне в кабинет вошла Кислицына, и я начал рассказывать ей о гомункуле Роман Федоровиче, которого мне очень сильно нужно было найти.

* * *

Последний этаж элитного бизнес небоскреба «DE» в Нью-Йорке

В приглашённом свете у панорамного окна стоял человек в полосатом смокинге с банкой газировки в руке. Лицо мужчины было молодым и привлекательным, но в действительности это был лич Джон Акула.

– Как тебе Америка, Роман Федорович? – на чистом русском спросил Джон у человека в темном плаще, который стоял позади лича. – Уже освоился здесь?

– К чему все эти прелюдии, лич? – раздраженно спросил гомункул.

– Мне доложили, что ты уникальное существо, – сделав глоток газировки и всё ещё не поворачиваясь к собеседнику сказал Джон Акула. – Неубиваемый русский от которого совершенно не фонит некроэнергией.

– Мощь святой силы, – ответил Роман Федорович и рядом с ним поднялся белый фолиант, который очень ярко светил во все стороны.

– Убери это, – раздраженно сказал лич. – Святая сила не может так исцелять. Мои акулы полностью сгрызали твою плоть сотни раз, но ты всё равно восстанавливался. У тебя отбирали фолиант и это совершенно ничего не меняло. Твоя регенерация и святая магия никак не связаны.

– Зачем регенерация может интересовать того, кто уже мёртв? – спросил гомункул с пренебрежением в голосе.

– Никогда не знаешь, что понадобится завтра, так что нужно быть готовым ко всему, – Джон Акула выдвинул в сторону руку будто хватает что-то невидимое и очень массивное. – Это главное правило в бизнесе и некромантии. Рома, я хочу чтобы…

– Не называй меня, Ромой, – зло прервал лича гомункул.

– А ты правда бессмертный, если позволяешь себе так нагло со мной разговаривать, – Джон Акула повернул голову на гомункула, его глаза горели ярость.

– Он мне не хозяин, – также зло отозвался гомункул. – Он мой создатель.

– Ты всё ещё ему предан?

– Нет, я сам по себе. И работать на тебя, лич, я не хочу.

– А твоего согласия я не спрашивал, Рома. Я не могу тебя убить, но могу запечатать.