Лучник

Зеркальщик взирает на бой склонив голову, пальцы невзначай выписывают в воздухе замысловатые символы, что загораются голубым огнём.

Я пропустил удар кончиками пальцев в горло, только в последний миг подался назад. Гортань сочно хрустнула, от боли заслезились глаза, я спешно отскочил, хватаясь за глотку и заходясь в болезненном кашле.

Воздух перед глазами поплыл, обращаясь в жидкий туман, а под песком начала отчётливо звякать серебряный кирпич. Я всем существом ощутил Тьму, расправившую у меня за спиной крылья и готовящуюся обнять ими.

Вкрадчивый голос начал нашёптывать на ухо:

«Ну давай, пожри души и с лёгкостью уничтожишь их. Не сдерживайся!»

«Нет!»

Рем качнулся вперёд и сделав обманный выпад, скользнул почти припав к песку под контрударом. Он слишком поздно заметил мою ухмылку. Молниеносный обмен ударами и захватами прервался фонтаном голубой крови. Я небрежно оттолкнул труп под ноги и наступив на грудь прорычал Лему, направив нож прямо в глаза:

– Ты следующий.

Глава 47

Арена мелко задрожала, с потолка посыпалась каменная крошка, похожая на снежную крупу.

Крохотные песчинки поднялись в воздух до щиколоток, неприятная вибрация прошла через подошвы и ударила по коленям. Я перехватил нож обратным хватом, отвёл назад и поманил Лема правой ладонью, как пса.

– Давай не будем заставлять братца ждать?

– Ты… ты убил… но, как же, мы же лучшие!

– Как видишь, не совсем.

Лем без подготовки пнул песок, так что песчинки устремилась мне в глаза, прыгнул атакуя ногой в живот.

Я сместился в бок и сделал короткий шаг вперёд, нога гомункула скользнула по боку едва дёрнув одежду. Ребро ладони впечаталось в горло, как в сырую глину, я скорее ощутил, чем услышал сочный хруст кадыка.

Второй идеальный убийца повалился в песок, хрипя и хватаясь за горло. Я покачал головой пораженный живучестью, опустился рядом на корточки и заглянул в глаза. Выпученные, полный недоумения и боли. Обшарив одежду, извлёк несколько деревянных табличек с палец размером, покрытых мелкой вязью эльфийского алфавита.

– Вот видишь. – сказал я, легонько похлопывая Лема по щеке. – Зря вы предали идеалы Ордена. И задание провалили и сами умерли.

Гомункул с трудом, рывками, распахнул рот, по подбородку потекла темно – голубая кровь. Губы медленно задвигались, бессильно пытаясь выдавить из перебитой глотки слова. Я поднялся, вдоль хребта скользнула неприятная дрожь, растеклась в коленях тянущей слабостью.