Лучник

Кони идут бок в бок, потряхивают головами, дорога плавно свернула на холм, показалась деревня. Галион удивлённо замолк, у въезда в деревню столпился народ, ветер доносит злобные вопли. С вершины холма видно, как крестьяне окружили лохматого мужика и скопом охаживают оглоблями. Лохматый катается по земле, закрывает голову локтями, палки часто ударяют по земле, вскидывая клубы пыли.

Галион стукнул коня пятками под рёбра, неожиданно гикнул. Животное всхрапнуло и нехотя перешло на бег. При виде двух всадников крестьяне расступились, держа оглобли наготове.

– Что здесь происходит? – с любопытством спросил Галион.

От толпы отделился старик с седой бородкой, низко поклонился, сказал слегка дребезжащим голосом, контрастирующим с широкими плечами:

– Доброго вам дня, господарь Галион. Разбойника судим, давеча шайка налёт сделала, двух коров увели, а пастуха Ляшко посекли насмерть. Этого вот, поймали, когда девку на сеновал тащил.

Разбойник отнял руки от головы, с надеждой поглядел на нас, испуганно косясь на войта.

– Господин! Сжальтесь! Не разбойник я, просто приблуда, а девка…она сама хотела…

Голос тонкий, лишенный какого-либо мужества, будто говорит ребёнок, запертый в теле взрослого. По лицу Галиона пробежала судорога, он оглядел собравшихся, вперил взгляд в глаза молящего.

– Сжечь его, у леса, так чтобы ветер разносил вопли до самой чащи, жечь на медленном огне, отгоняя дым, что бы голосил до самой смерти!

Я вздрогнул, голос толстячка, без перехода стал жестким, похожим на лязг металла. Разбойник обомлел, глупо раззявив пасть, да так и остался, пока двое дюжих мужиков не утащили в деревню. Войт низко поклонился и последовал за ними, бодро отдавая приказы мужичью, двое выхватили топоры из-за пояса и бросились к лесу.

***

Отъехав от деревни, я удивленно спросил:

– А не слишком ли это…жестоко?

Галион тяжело вздохнул, развёл руками, став похожим на сказочного колобка, виновато улыбнулся.

– Скорее всего, я знаете ли, человек мягкий, добрый, даже трусливый, от того и люблю смотреть бои. Приятно, когда бьют не тебя… будь моя воля, я бы таких тварей запирал в тюрьмах и рудниках, пока не перевоспитаются и не искупят вину трудом.