Варленд: Наследие

Лучше быстрая смерть от перерезанного горла, чем ощущать, как поедают твою плоть заживо демоны. Мы не устраивали бойню. Многие ушли к богам ещё во сне.

– Лживая стерва! Тебя прозвали горькой за испорченные судьбы, а горожан вы потравили ядом! – обронил Шалман, плюнув капитанше в лицо.

Лучше так, чем на палубу. Палуба для его моряков свята.

Утереться связанная с руками за спиной эльфийка уже не могла.

– Властью данною мне Империей и Княжеством, за потерю доблестных моряков и солдат из Восьмого, Девятого и Десятого морского легионов, за уничтожение кораблей Объединённого флота, приговариваю тебя, Эйлин Горькая, к высшей мере наказания! – сказал Шалман так, чтобы все слышали.

Эйлин промолчала, принимая свою участь.

– Нет! – обронила Фирадея глухо, разглядев сквозь слёзы, как пленной связали за спиной руки.

– Надо! – рявкнул генерал-адмирал. – Будь я более безжалостным, отдал бы чернявую голодным морякам на растерзание. Через пару ночей она сама бы молила о смерти. Но мы не пираты. Милосердие присуще имперцам. Подвесить её, ребята! Убийц наших ребят мы не трогаем. Их плоть проклята богами!

– Правильно, всё равно одной на всех не хватит, – добавил кто-то из моряков на палубе.

– Я хочу увидеть, как болтаются её пятки! – тут же рассмеялся ещё один довольный голос.

– Это зрелище для каждого! Всем хватит, – не остался в стороне и один из магов воды.

– Правильно, её люди топили наших собратьев! – поддержали легионеры.

– Все мои люди на дне морском, – тихо ответила Эйлин, но этого уже никто не слышал в поднявшейся шумихе, кроме старпома, который и накинул на её шею верёвку.

Но он тот лишь пробормотал:

– Очередная ложь пирата. Пахнет так же дурно, как промежность старой шлюхи.

– Да свершится правосудие! – отрезал генерал-адмирал.

Двое морских легионеров взялись за верёвку по ту сторону реи.

Созданный рычаг подкинул пиратку к мачте мгновенно. Связанные за спиной руки никак не могли помочь капитанше. Беспомощная как тряпичная кукла на ветру, Эйлин повисла на фоне белого паруса с образом Золотой Перчатки посредине. Этот величественный образ карал её даже посмертно. Она болтала ногами, пока не сползли сапоги и портянки.