Варленд: Наследие

Друзья уходили, чтобы он жил. А он не мог им помочь. Фолиан вероятно справил бы ритуал воскрешения как надо, и князь мог бы хоть из края его сознания наблюдать, как возрадуется друг, вновь обретая любимую. Сам же Андрен Хафл, отрёкшийся от наследия истинного отца, смог вернуть брату Нерпу только на том свете.

«Чёртов Беспалый. Как верно он подобрал момент для атаки!» – постоянно крутилось в голове.

Горька была истина. Он всё испортил. Шахты крови стали последним пристанищем Нерпы и Грока. Более не тревожа их тел под завалами, князь приказал засыпать шахту и у входа поставить плиту с надписью: «здесь покоится дух тех, кто пошёл за мной».

Погребальный костёр перестал иметь значение. Как и крики Беспалого. Не чувствовал князь-некромант и запахов. Тело вообще странно себя вело, словно не до конца свыкнувшись с тем, что снова бьётся сердце. Пограничное состояние между живым человеком и истинным некромантом застопорило сознание князя, и оно не менялось за многие часы.

Лишь крики Владимира немного приводили в чувство.

«Никакой больше крови. Орчёнок должен вырасти достойным продолжением отца, и унаследовать клан Единства. Это единственный возможный путь. Никакого возрождения Фолиана! Отец мёртв и быть посему».

Слуга над костром осип, более не прося пощады. Иногда, видя безумную улыбку, даже казалось, что он рад этой пытке. Он, верно, думал, что Хозяин вернулся и проявлял свою заботу о нём и благодарил за спасение.

«Истинным рабам нужно лишь одно – служить. Вот их настоящее предназначение. Безропотно примут они пытки из рук господ своих. И примут их за высшее благо», – считал князь, не отводя взгляда от костра, пока молчаливые слуги подкидывали дров.

Андрен презирал и ненавидел Беспалого. Тот получил силы, которые сделали его почти бессмертным. Силы, которые призваны были воскресить орчиху. Но князь так же понимал, что новая смерть ничего не даст.

«Кто я теперь?» – вновь и вновь посещал один и тот же вопрос уставшего человека.

– Снять его с костра. Посадить в гроб. Залить маслом на две трети.

– Но в гробу мёд, – напомнил слуга-кобольд.

– Старый мёд разбавить молоком и давать орчёнку, – тут же повелел Андрен. – Пусть впитывает то, что не додала мать.