Кодекс Крови. Книга IХ

Не найдя среди жертв фамилии Кречет, император прямо спросил:

— Что с моим племянником? Он пострадал?

— Так точно, Ваше Императорское Величество, — отчеканил Николай Медведев, — повреждения средней тяжести… не ожогового характера, — всё же добавил он после секундной заминки.

— А какого? — не понял Пётр Алексеевич. — Говори уже, как есть.

— Перелом носа со смещением, множественные гематомы, парочка зубов отсутствует, рассечения. Возможно, сотрясение мозга. Костяшки пальцев сбиты. Это из видимого. От осмотра лекарем и оказания помощи на месте Великий Князь отказался.

— У кого-то схожий характер травм из жертв имеется? — нахмурился император, кажется, начиная догадываться, о ком сейчас пойдёт речь.

— У графа Комарина. Но там ещё и ожогов хватает, — коротко ответил Николай, не опуская взгляда.

— Где сейчас остальные пострадавшие?

— Доставлены автомобилями в императорскую лечебницу в Кремле и переданы барону Борису Сергеевичу Подорожникову. Великий князь дожидается аудиенции в Вашей приёмной.

— Благодарю за службу. Прошу дождаться дальнейших распоряжений в приёмной.

Николай щёлкнул каблуками и удалился.

— Великого князя звать? — уточнил Дмитрий Фёдорович, глядя на задумчивого императора.

— Зови. Послушаем его версию.

Спустя минуту в кабинет вошёл двоюродный племянник Петра Алексеевича в подпаленной местами одежде, весь в гематомах со скошенным носом и запёкшейся кровью на голове и костяшках. Всё как описал Медведев младший. Как будто после кабацкой драки.

К Великим князьям Ивану и Авдею Григорьевичам Кречетам император особого трепета не испытывал, воспринимая их двумя кукушатами, случайно оказавшимися в гнезде Кречетов. Оба пошли в отца, Великого князя Григория Кречета, кузена императора, к концу жизни умудрившегося проиграться в пух и прах. Его сыновья вели такой же разнузданный образ жизни и не желали скрывать этого, славились экстравагантными выходками и помышлением полулегальными делишками.

Последний месяц у Ивана вроде бы на почве траура мозги просветлели, и он даже взялся за себя, омолодившись у Подорожникова. Кроме того, племянник в память о погибшей супруге закатил не оргию с актрисульками и балеринами, чего от него все ждали, а занялся организацией женской кавалерийской школы на базе её конюшен.