Дендралис: Чёрная Рука

Силы удара хватило для того, чтобы от стола остались лишь щепки.

— Даю тебе самый последний шанс все рассказать. Иначе..., - он кивнул в сторону щепок, - тебя постигнет та же незавидная участь.

— П-погоди! - впервые за долгое время испугавшись за свою жизнь, он задергался, пытаясь выбраться из наручников, но те лишь усилили давление на источник маны парня, высасывая её почти полностью. Он обмяк, прикрыл глаза и уснул бы, если бы не новый удар дубинкой, но теперь по каменной стене, - лучше не дергайся, а то уснёшь и мне придётся будить тебя этой игрушкой.

Этот мужчина был чрезвычайно опасен. Даже тот наёмник, который объявил ему, что будет до скончания времен охотиться за его головой, явно проигрывал здешнему головорезу. Чудовище в плаще, монстр в теле человека, бич божий. Можно по-разному охарактеризовать его, но все эпитеты меркнут, не в состоянии описать и десятой доли ужаса, которую испытал Фридрих в этот момент.

— На всякий случай напомню, права на обман у тебя нет.

— Я говорю правду! Мне действительно не хотелось подвергать Лизу... кхм... Елизавету опасности. "Чёрная Рука" объявила охоту за головами выживших в ходе подрыва академии студентов. Нас осталось всего около дюжины и я не мог не думать о том, что случится с ней, если её схватят.

— Но, у тебя была и иная причина ей помочь, - пресекая вопрос, вертящийся на языке парня, он добавил, - по глазам вижу, выкладывай.

— Меня спас кто-то. Он сказал, что мне может помочь одна дворянка, которая живёт в знатном квартале. Мне туда в жизни не попасть без сопровождения другой знати и для этого я искал Елизавету.

— Зачем тебе та дворянка? В чем тебе нужна помощь? - с недоверием в голосе спросил мужчина.

— Я хочу выяснить правду и защитить тех, кто выжил.

— И что будет, когда ты её узнаешь? Мёртвые к жизни вернутся? Время откатится назад? - цинично заметил он, скрещивая руки на груди.

— Я не знаю, я просто хочу знать правду о том, что случилось и что привело к трагедии в академии. Если понадобится, я жизнь положу на это, - решительно крикнул Фридрих, продолжая пытаться освободиться от оков.

— Юношеский максимализм во всей красе.