Эмиссар Амеронта

Да разве возможно, чтобы лэт, один из командиров ордена разведчиков мог связаться с мятежниками и еретиками? Чтобы занять свою должность этот офицер должен был много лет проводить в рейдах в приграничьях, отличаться в бою и видеть своими глазами все ужасы тангатских набегов. Не оттого ли так негодовал маршал, что тоже не мог поверить в слова обвинения? Или же напротив — был в ярости потому, что в подвластной ему армии зародилось подобное зло?

Только на короткий миг маршал перехватил взгляд Брайда — почуял — едва заметно кивнул, без тени какого либо удивления на лице, и снова впился напряжённым взглядом в то, что происходило на площади.

Предателей-офицеров всегда казнили Серпы. Брайд иногда думал о том, что им досталась служба похуже, чем всем остальным. И пусть сейчас он и сам почти привык и к смрадному духу допросных, виду корчащихся от боли пытаемых и к неоднозначным решениям. Но смог бы он хладнокровно приводить приговор в исполнение на глазах у множества людей? Ему казалось, что не смог бы.

Безразличный ко всему эвокат, под контролем легата выжег с плеча осуждённого знак ордена, лишая тем самым лэта покровительства Грит и воинской чести.

С этого мига цептор Амеронта переставал существовать. Не было над ним ни света Праматери, ни опоры Закона. Остался только ничтожный человек, имя которого вычеркнут из родовых записей, а дети его никогда не назовут имя отца. Не помню — так скажут они, если кто по-незнанию надумает поинтересоваться.

Два меча, символизирующих собой оружие двух Первых войдут под рёбра осуждённого.

Нужно определённое мастерство, чтобы не превратить казнь в пытку и закончить её быстро. Это правосудие, а не зрелище. Люди не должны тешиться представлением, люди должны внимать голосу и воле Закона, для которого нет ни лэта, ни простолюдина — есть долг и честь.

Брайд перевёл взгляд на с отца на Серп-Легата. Сохраняющий полную неподвижность до этого, Энфис дёрнулся всем телом, когда клинки пронзили тело казнимого. Дёрнулся заметно, словно волна крупной дрожи прошила Серп-Легата от макушки до пяток.

Надо же — трудно заподозрить его в такой чувствительности…

***

Кинриг Лэт Бринэйн подошёл к Брайду сам, сразу после того, как закончилась казнь. Ни на кого не глядя, спустился с трибуны, сделал едва заметный знак рукой своей охране — чтобы отступила в сторону — и встал перед сыном так, будто готовился принимать доклад одного из офицеров. Впрочем, может так оно и было. Ожидать, что маршал хотя бы улыбнётся у всех на виду — нелепо.