Эмиссар Амеронта

— Мне неловко, — честно признался Брайд, понимая, что с Гвинном играть в дипломатию точно не стоит — не тот человек, чтобы оценить расшаркивания.

— Отчего же? Ты исполняешь приказ. Так исполняй его как должно. Моё недовольство — это моё недовольство, не нам с тобой тут чинами мериться. Я, безусловно, не рад тому, что мои солдаты теперь не понимают кому подчиняться, но всё это не может мешать исполнять распоряжения Серп-Легата. В конце концов, ему не должно быть дела до того как его подчинённые добиваются результата.

А твоя неловкость как раз создаёт неправильное понимание и оценку ситуации у рядового состава. Может обернуться впоследствии значительными неприятностями.

— Я учту, благодарю вас, — Брайд слегка замешкался, прежде чем отойти и заработал ещё один не слишком одобрительный взгляд командора.

— Иди уже, — нарочито сердито буркнул Гвинн.

Командор привыкнет, как и сам Брайд. Со временем. Перемены грядут, они витают в воздухе, расползаются вместе с тревожными слухами, с новыми угрозами. Они неизбежны.

Возможно даже, что неизбежен и некий хаос поначалу, непонимание, растерянность. Что поделать, если новые времена приносят новые смыслы и новые же порядки. Коль скоро старые теряют эффективность.

И если Брайду суждено стать одним из первых символов этого нового порядка — что ж, так тому и быть. А в том, что он прежде всего символ, Брайд не сомневался. Да и Энфис это подтвердил. А значит, придётся и в конфликты вступать, и правила нарушать. И, возможно, со временем самому переписывать эти самые правила.

Кто знает.

Ну а сейчас надо думать о том, как взять связного между местными хуннами и загадочным Братством Снов. И уже, осуществив это, можно будет предоставить отчёт Серп-Легату. Не ограничившись только допросом Оракула-фанатика, а добыв ещё сведений непосредственно от того, кто, возможно, знает гораздо больше про амеронтских еретиков.

Брайд тряхнул головой, сообразив, что уже какое-то время просто стоит у шатра командора Гвинна, словно на посту. Вокруг лагерь корпуса жил своей обычной жизнью, а Брайду отчего-то казалось, что он уже вроде и не совсем часть этой жизни, а так — поглазеть зашёл.

— Цептор Бринэйн, — подбежавший Гронви выглядел слегка растерянным. — Вам тут послание передали.

— Кто? — Брайд насторожился.

— Человек принёс. Боер, по виду. К воротам каструма пришёл, просил позвать оруженосца цептора Бринэйна. Меня и позвали. А он мне записку передал для вас. Вот.

Гронви протянул небольшой клочок бумаги, сложенный вчетверо.