Я могу копировать навыки других 2

Мир будто сам подвинулся за нас. Удивительная сила.

Пространство изменилось. Первый и Светлозар оказались в тёмной пещере. Прямо под надписью: «Добродетель – это не дар, а завоевание, требующее ежедневного труда над собой».

Внутри уже находились двое людей и собака. Вольмир, словно безумец, издевался надо мной. Он бил по рукам, ногам и телу, выбивал зубы и ломал пальцы.

Его метод был весьма эффективным. Человеческое тело не предназначено для таких зверств, и в этом его ценность: его нужно беречь.

Многие люди правильно питаются, занимаются спортом и пьют витамины, заботясь о себе.

Ведь всё, что есть у человека, это не деньги, а его физическое тело. И когда так бесцеремонно к нему относятся, это вызывает ужас и мысль: неужели на этом моя жизнь закончится?

Ни в коем случае не оправдываю насилие, но как метод для принуждения Вольмир выбрал самый действенный. Он бил по самым слабым местам и наслаждался этим.

Это сработало бы на любом человеке со слабой волей.

– Прошу, не надо, – я сплюнул кровь, перемешанную со слюной, на пол.

Я умолял его прекратить, говорил, что есть другой, более гуманный метод, чем превращать меня в его раба.

Но я притворялся.

Во-первых, с моими навыками регенерации я знал, что все раны заживут. Это убирало страх. Во-вторых, я понимал, что он меня не убьёт, а будет просто мучить.

Боль, конечно, адская, но с каждым новым ударом я сдерживал свою улыбку и смех. Я буквально молил: «Да, бей сильнее меня, сукин сын. Покажи себя во всей красе».

Я не видел лицо Светозара, но думаю, что он не улыбался.

Интересно, как такое поведение сочетается с добродетелью седьмого уровня? Что нужно чувствовать?

Для убедительности, а навыки актёрского мастерства у меня были на приличном уровне, я взмолился:

– Прошу, хватит. Я готов сделать всё что угодно. Я Иван Тихомирович, нынешний учитель академии Белгорода, тот, кто обладает большим потенциалом, из-за которого ты позавидовал, буду твоим рабом.

Странно было слышать такую осознанную речь от искалеченного человека, но я говорил специально долго.

Чтобы ситуацию нельзя было трактовать по-другому.

К примеру: что меня, как преступника, просто наказывают. Мало ли вдруг у кого-то ужасное представление о мире.

– Сразу бы так, – согласился довольно мой персональный мучитель.

Ему явно доставляло удовольствие слышать сломленную речь.

– Знаешь, я ведь не плохой человек, – подобрев, произнёс он ласково. – Просто у меня нет выбора. Пойми, эта жертва будет для общего блага.