Алекс Бринер. Последний ранг. Том 1

А вот Виринея, кстати, не удивилась. Возможно, именно из-за этого она и была такая мрачная.

— Да, банкет в вашу честь, господа, — сухо подтвердил Стрелецкий. — Небольшое светское мероприятие. Поэтому лучше поторопиться.

Он уселся в одно из кресел за большим столом, решив посмотреть на интервью, ну а меня и Виринею попросили присесть на диван у стены с гербом.

Блондинка, назвавшаяся Татьяной Петуховой, несколько минут усаживала нас так, чтобы свет на лица падал правильно, потом сама села в соседнее кресло.

Когда интервью наконец началось, журналистка приступила именно к тем вопросам, которые мне были уже известны и ответы на которые уже имелись.

Мы отвечали попеременно: то я, то Виринея.

Интервью было скучным, и говорили мы только то, что нам разрешили сказать.

Про то, как мы провалились в червоточину; про ужас, охвативший нас в темноте; про радонит, который мне пришлось использовать, взяв у Виринеи; про то, как нас разделило в туннеле; про то, как я столкнулся с мутантом и уничтожил его с помощью кинжала (тут должна быть реклама магазина Троекурова, но её не было), и про то, как неожиданно открылась и закрылась червоточина.

Ни о каких толпах мутировавших тварей речи не велось, ни о силе сидарха, ни о куске города, вырванном из бытия.

— Вы убили мутанта один? Только с помощью кинжала? — искренне ужаснулась журналистка.

— Так уж вышло, — ответил я серьёзно. — В тот момент мне хотелось выжить. Можно сказать, один случай на миллион. Новичкам везёт.

— Это невероятно, — восхитилась женщина. — Жаль, что тело мутанта так и осталось в червоточине и теперь его не исследовать нашим учёным. Однако нам стало известно, что суд разрешил вам обучение и повышение ранга. Вас готовятся зачислить в Петровскую Академию Семи Путей уже завтра, не так ли? Это большая честь.

— Да, это так, — коротко подтвердил я.

Услышав про Академию, Стрелецкий скривился.

Его глаза порой блестели древесной магией, и казалось, он скоро дыру в моём черепе просверлит.

А журналистка тем временем продолжала:

— Некоторые газеты уже называют ваш поступок «искуплением грехов» ваших родителей и вашего предка Гедеона Бринера. Что вы на это скажете?

— Скажу, что род Бринеров никому не желал зла, ни сейчас, ни сто лет назад, — ответил я, без претензий и напора, но уверенно и чётко. — Это граждане своей страны, верные подданные императора, всегда служившие на благо людям. И я хочу подтвердить свои слова на деле.