Повесть утраченных лет. Часть первая.

Вспомни, как описаны в летописях все Риши, и как описаны прочие советники.

Оно и верно, подумал я, вспомнив смерть Риши Паравамады – он желал перемен для народа и работал над перестройкой Торговых путей по всей Саятинагаре. Некоторым советником, контролирующим оборот товаров, это не понравилось, и они предательски задушили Риши во сне. Однако, другие летописи говорят о том, что риши погубила жадность – он и сам пытался оттяпать себе пару торговых путей, но недооценил мстительность советников.

- А ты на чьей стороне? – спросил Дади, закуривая обернутые в увядшие листья травы.

- Я лишь желаю свержения Паригаты. Вот и всё, - ответил я и углубился в размышления о последствиях свержения Самьяриши: смута, голод, войны.

- Хорошо, - натужно улыбнулся Дади и предложил выпить. Я согласился.

- Как только поймёшь, что Паригата узнал в тебе Дораку, то сразу же уезжай.

- И как же я это пойму?

- Ты поймёшь, друг мой, - важно почёсывая подбородок, произнёс Дади. – Паригатаа любит поразмышлять над своим следующим шагом.

Долго поразмышлять. Его шаг точно будет верен, однако Паригата очень долго будет его осмысливать – этого времени будет достаточно для побега.

- Я тебя понял, Дади, - сказал я, испив из бокала. –А Таарин? Что ты с ним сделаешь?

- Отпустить я его точно не могу. Если он доложит обо всём Паригате, то убьют нас, да и его самого. Здесь я сглупил.

- Почему?

- Мальчик слишком юн для таких игр. Он потянется за мнимым победителем, отчего в будущем окажется проигравшим.

- Здесь ты прав.

- Только вот я не понимаю, зачем он спас тебя? Ты не спрашивал у него?

- Не было времени.

- Ладно, я выведаю, что ему нужно.

Мы ещё долго пили вино, пока не заметили восходящего солнца. Камала и Таарин уже спали в общем зале в обществе безымянных стражников. Дади сослался на важную встречу и быстро ускакал в сторону города на своём белом коне. Я уселся у окна и принялся нерасторопно осушать последнюю бутылку вина, оставшуюся после вчерашней попойки Камалы и Таарина.

Стоит ли говорить о том, что мне очень хотелось поговорить с Камалой наедине и признаться ей в том, что я есть Дорака. Меня останавливал лишь страх смерти, бушующий внутри меня с неутомимой силой.

Пасмурная погода отлично отражала мою побитую душу. Унылые пейзажи мёртвой природы, раскинувшей свои члены за пределами поместья, пробуждали во мне чувство лёгкой тревоги и беспокойства.