Повесть утраченных лет. Часть первая.

Доверьтесь ему, - произнёс Таарин и удалился на второй этаж. Альмод провёл меня в подвал и усадил на обшарпанное кресло.

- Вы уж простите за помещение, но моя работа требует минимального вмешательства солнечного света, - пробасил Альмод. И действительно, единственный луч света проникал сюда лишь через небольшую, искусственно выделанную трещину в потолке. Слуга приказал мне закрыть глаза и нанёс на лицо какую-то тягучую и при этом тёплую жидкость, по запаху напоминающую мёд. Альмод продолжил тщательно размазывать эту непонятную.

- Всё готово, господин Дорака, но вам придётся побыть здесь до рассвета. Главное, не переживайте, мои усилия вас обрадуют! - с удивительно позитивным настроем произнёс Альмод, что я уже было хотел отблагодарить его. К тому же он запретил раскрывать рот, а дышать посредством носа практически не представлялось возможным ввиду плотно усаженной жидкости, которая, к слову, уже начинала подсыхать.

- Скоро увидимся, господин Дорака, - простился Альмод и хлопнул дверью.

День прошёл довольно быстро, несмотря на полнейшую отрешённость от внешнего мира. Я даже не гонял мысли в своей голове, хотя раньше я любил поразмыслить над чем-нибудь, оставшись в одиночестве. Впервые за столь долгое время я действительно ощутил покой.

Уже вечером кто-то вошёл в комнату и встал неподалёку.

- Самьяриши Паригата отложил собрание на неопределённый срок, - произнес Таарин. - Так что, быть может, вы попадете на это собрание.

Удивительно, подумал я, о чем вообще говорит мальчишка.

- Вскоре Альмод снимет с тебя верхний слой и проведёт массаж лица. И ты уже не увидишь прежнего себя, - с этими словами Таарин растворился в звоне птичьего хора, что тянулся чрез щель в потолке.

Через несколько мгновений кто-то вновь прервал уже надоевшее мне одиночество и прикоснулся к лицу.

- Взгляните на себя, господин Дорака, - вымолвил Альмод, буквально дрожа от нетерпения. Я открыл глаза, взгляну в зеркало и тотчас же закрыл их. Это не я. Впалые щёки распухли, глаза стали чуть больше, а бровей практически не было видно. На носу появилась горбинка, которой отродясь не было. Лицо обрело старческую серость.