Точно практик

Впрочем, от вновь прибывших еще больше ощущалось Ци, создавалось ощущение, что они накапливают силу в своем теле, а не в душе, отчего я и принял их за перевертышей. Вот только, если вся их сила в теле... то у меня для них плохие новости.

На всякий случай я поднял руки и спокойно произнес:

— Мир вам люди, — на одном из выученных языков.

Кожаные нагрудники, просторные штаны, оружие на поясе, плюс луки, пристегнутые к седлам у лошадей. Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что уровень технического развития местных не особо высок, но при этом они способны использовать Ци, правда, пока непонятно каким образом.

Шедший впереди мужчина, которому на вид было лет тридцать, резко ускорился, на секунду от его тела стало чуть больше исходить Ци. Размытой фигурой он понесся в мою сторону, уже занеся свой меч над головой. По «забавной» случайности на его пути возник воздушный клинок.

Заметит или нет? Не заметил, на всей скорости он буквально протаранил мою технику, сделав еще пару шагов, он замер, опустив вниз свой меч, не дойдя до меня пары шагов.

— Брат Мо, что случилось? — раздался неуверенный голос одного из шайки, которым заговорил на устаревшем наречии, которое я выучил в секте Ли Цыня. Говор довольно сильно отличался от привычного мне, но в целом я понял, что он сказал.

Ответить брат Мо не сумел, он закряхтел, пытаясь что-то сказать, после чего распался на две половинки. Было ли мне его жаль? Если только немного, но он сам сделал свой выбор, когда попытался меня убить.

— Брат Мо!!! — испуганно заверещали эти разбойники.

Пока практики стояли, разинув рот, не в силах поверить в случившееся, я неторопливо поднялся на ноги. Разговор с бандитами у меня короткий, но прежде... я узнаю, что это за мир такой, и как здесь используют Ци.

***

Это был действительно другой мир.

Разбойники оказались выходцами из секты Золотой Зари. Они пытались меня напугать, что за них будут мстить, но тут, скорей, если я отпущу оставшихся в живых, у меня могут возникнуть проблемы. После попытки меня убить разойтись мирно мы уже не могли.