Дождливый лес

И тут же получил сзади удар по голове такой силы, что потерял сознание.

Кто-то вылил на меня ведро воды, и я пришел в себя. Мы находились уже не в доме, это был какой-то сарай. Жутко болела голова, руки связаны, веревка перекинута через потолочную балку, ее держал крепкий пожилой крестьянин с седой бородой. Увидев, что я пришел в себя, он с силой потянул за веревку, заставив встать.

Ко мне подошел молодой мужчина, который выглядел почти щегольски рядом с остальными: поверх рубахи на нем сидела кожаная безрукавка, отороченная заячьим мехом, узкие штаны и какие-то странные туфли с загнутыми носами.

— Кто ты? — с сильным акцентом спросил он.

«А кто я? Сын рабыни, из-за которого погибли все наши бойцы. Трус, бросивший непогребённым своего брата. Неудачник, который попал в плен к безоружным крестьянам…»

Нет, так я ответить не мог. Если и оставался у меня шанс на спасение, то говорить правду точно не стоило.

— Меня зовут Клин. Я конунг большого города на севере. Но его теперь нет, он ушел под воду. И мы перешли через горы, чтобы здесь начать новую жизнь.

Мужчина с удивлением посмотрел на меня и заговорил с другими крестьянами на непонятном мне языке.

— Где твои люди, Клин-конунг? — спросил он. — Почему ты один?

— На нас напали, когда мы спали, — сказал я. — Огромные воины, каждый из которых выше любого из нас. И они убили всех, кроме меня.

Он вновь перевел мои слова, потом сказал:

— Эти люди тоже пришли с севера. Они спустились сюда по реке на двух больших кораблях и захватили нашу землю. Теперь мы им платим за право работать на ней.

— Я хочу есть, — устало сказал я. — И нужно вернуться, похоронить наших людей. Но мне нечем вам заплатить.

Он что-то сказал крестьянам, и они согласно закивали головами. Тот, который держал веревку, отпустил ее и освободил мне руки.

— Мы не возьмем с тебя денег, — сказал переводчик. — Ты заплатишь нам по-другому.

Наверное, стоило уточнить что он имеет в виду. Но я устал, был голоден и сильно болела голова.

Мне вернули меч и отвели в дом, где я, наконец, поел хлеба с горячей похлебкой. Сразу захотелось спать, но меня ждали: нам предстояло отправить в последний путь наших павших бойцов.

На месте крестьяне нарубили дров и за несколько часов соорудили большой помост, на который положили всех, кто пришел со мной. Я велел набросать на них еловых веток и положить сверху моего брата.

Потом взял факел и поджог помост.