Тёмный Лекарь 2

Разве так стоит с ним разговаривать? Ты совсем потерял профессиональный нюх?

— Со всем уважением, — отчеканил Арнольд, даже не глядя на меня, — я как раз хорошо понимаю все обстоятельства. Ты, Прохор, окрылён недавним успехом, но не видишь, насколько возросла конкуренция. Всё вовсе не так просто, как ты думаешь и боюсь, только вводишь в заблуждение своего «возможного», — он выделил это слово, — партнёра.

Он гордо вздёрнул нос и повернулся ко мне:

— Макс Рихтер, я считаю своим долгом предупредить вас, что, несмотря на весь энтузиазм Прохора, наше предприятие загибается.

И вкладываться в Чистилище для вас сейчас — очень большой риск.

— М-да... — почесал подбородок Прохор, — не ожидал от тебя такого, Арни.

— Это обычная профессиональная этика. Для меня Чистилище не только место работы, но и зона ответственности. Я не могу рисковать своей репутацией и откровенно обманывать инвесторов. Лучше ещё раз обдумай то, о чём мы недавно говорили.

— Это исключено, — вспыхнул Прохор, видно, тема ему была крайне неприятна.

— Ладно. Всё, — довольно грубо ответил Арнольд, — у меня сегодня вообще выходной, раз уж с отпуском не сложилось.

— Да успеешь ты ещё на свою дачу. Сейчас два аукциона переживём и возьмёшь отпуск.

— Это у тебя всё так просто, — буркнул толстяк, — а ты знаешь, что всё надо вовремя делать? Не успел в сезон и остался без домашних овощей и заготовок на зиму. А покупные соленья я терпеть не могу. Всё должно быть своё.

Ну надо же. А по Арни и не скажешь, что он любитель овощей и дачи.

Я бы предположил, что в деле замешана гораздо более вредная пища и диван.

Так или иначе, он, наконец-то ушёл, сам не зная, что забирает с собой моего теневого разведчика.

Когда за ним закрылась дверь, Прохор облегчённо выдохнул, а потом задумчиво потёр переносицу и сказал:

— Ума не приложу, почему он себя так ведёт.

— Как ты вообще с ним связался? — поинтересовался я в ответ.

— Когда отец передал мне Чистилище, почти вся его команда ушла на пенсию вслед за ним.

И его финдир тоже. Мне пришлось с нуля набирать уже своих. Арни тогда был совсем другим. Болел за наше дело не меньше меня. И энергии в нём было хоть отбавляй. А сейчас он как будто сдался, и всё ему осточертело, — Прохор вздохнул, — иногда хочется взять его за шкирку и хорошенько встряхнуть. Мне кажется, он теперь любую трудность воспринимает, как конец света.

Больше Прохор ничего говорить не стал, а я задумался.