Наследник проклятого дара

Позади меня слышится какая-то возня, громкие голоса из вип комнаты, где отдыхала компания молодых людей. Немного повернувшись я наблюдаю краем глаза за тем, как из вип комнаты вываливаются четверо парней и с громкими возгласами собираются уходить.

— Опа. А это что, наш сводный братец? Кто его сюда пустил? — резкие и громкие голоса сбивают всё моё романтичное настроение.

Ну вот, как обычно, только расслабился.

Ну и кому там так неймется покинуть эту крышу самым быстрейшим путём? Испытать возможность прыжка без парашюта с сотни метров.

Я не оборачиваюсь. Хотя уже и так понятно, что от меня не отстанут. Пьяные голоса назвали меня сводным братцем. Это говорит лишь об одном.

— Юра, кто это?

— Антон Мещерский и Ильнар Мещерский, мои сводные братья. Старшему двадцать два года, Ильнару семнадцать, Антон та ещё мразь, Ильнар самый адекватный из всех, — быстро докладывает Юрец.

Ясненько. Значит сейчас докопаются. Я обещал самому себе, что Юра увидит мою месть за него.

— Какое же замечательное заведение раньше было, да Ильнар? Давно мы в Москве не были! Раньше сюда всякий мусор не пускали, — наглый и развязанный тон Мещерского меня уже подбешивает, но я сохраняю хладнокровие.

Зачем нервничать, ведь именно этого они и добиваются. Я подзываю официанта и прошу принести мне овощной салатик.

— Да пошли сами к нему, че он себе вообще позволяет? — Мещерские со своей сворой всё никак не угомоняться.

Алкоголь лишь усиливает то, что внутри, вытаскивая наружу страхи, агрессию, обиды. Гнилой человек сколько бы не претворялся хорошим, по итогу всегда показывает себя. И часто, именно благодаря алкоголю. Как говорится, что у трезвого на уме, у пьяного на языке.

Да, они всё же решили подойти ко мне. Это прекрасно.

— Здравствуй малец! — подойдя ко мне, начинает Антон, — а чего ты даже не подойдешь, не поздороваешься с братьями? Почему не выказываешь должного уважения к старшим? Мы значит сидим, выпиваем, первый день как в Москве, приехали за бумагой о моём наследстве... а ты ведь не в курсе наверное? Хотя, Заруцкий же должен был тебе сказать. Ты больше не наследник.