Наследник проклятого дара

— И какого хрена тебе от меня надо, Мальтус? — сразу огрызаюсь.

Он мне не нравится, раздражает и напрягает. Я чувствую опасность, исходящую от него.

Сздаи поднимается Всеслав и рычит, собираясь броситься на Мальтуса. Я поднимаю руку, останавливая Всеслава. Мальтус, явно, сильный маг. Всеславу с ним не справиться.

— Я здесь с поручением от нашего с тобой господина Эмиля! Он просит доставить тебя к нему, желательно в целости и сохранности. Но если не выйдет, то я с удовольствием уничтожу всю эту мерзость в виде грязных животных, которыми ты окружил себя, а тебя проведу чрез Всеочищающее Пламя! — Мальтус так уверен в своих силах, что стоит, полубоком ко мне, рассматривая замершую в конце улицы Алису, — а неплохой экземплярчик, да? Уже сношался с этой псиной? Нет? Это хорошо, не всё с тобой ещё потеряно!

— Послушай Мальтус, — я начинаю грозно отвечать ему, — мы поступим так! Ты давай вали к своему Эмилю и подмахни ему задом ещё разок.

Может быть, в этот раз, его щупальце достанет до твоей головы и вправит тебе мозги, — у меня начинается приступ бешенства, в котором я готов сдохнуть, но наказать за подобное!

Ненавижу фашизм.

— Ну же, молодой человек, успокойтесь. Я, видимо, не с того начал. Но старикам ведь простительны некоторые заскоки, да? Поверь, я бурчу, но вообще, я вовсе не хочу настроить тебя против себя. Это всего лишь издержки профессии.

Инквизитор и не думает затыкаться.

— Вот ты, боец. Сражался яростно и достойно, шёл всегда до конца, жаждал быть первым.

А потом что? Кретин судья не досмотрел удар в затылок! Кстати, забавные там у вас бои без правил, с правилами, - инквизитор слегка хохочет, - а может он не увидел специально? И твой противник сразу же ударил ровно в травмированное колено. А ведь без удара по затылку, ты бы поставил защиту, так?

Эмиль что, всё рассказал этому утырку обо мне?

Я молчу. Я знаю всё, что он скажет. Знаю всё, на что он будет сейчас давить. Но я молчу, потому что ответить мне нечего. Он будто читает мысли того меня, который разбитым лежал в больнице, неспособный целый месяц пошевелить ногой.

— Но ты продолжал сражаться! Ты настоящий боец! Как у вас говорят, стойкий оловянный солдатик. Глупое выражение, олово же мягкое, — снова слегка хохочет инквизитор, — ты бился до конца! Но потом пришла новая травма, ты напился и сам все испортил. Ещё и погиб тот, которого ты называл отцом. Ты потерял всех и сломался, — Мальтус с фальшивым сожалением качает головой.