Купец I ранга

— Ты упускаешь уникальный шанс возвыситься.

Я же, боясь сболтнуть лишнего, не стал отвечать, и дальнейший путь мы провели в тишине.

Крысин всем своим видом показывал, что я только что нанес ему смертельную обиду. Ещё бы! Он же ко мне, хе-хе, со всей душой, а я, понимаешь, начал выкобениваться!

Ну а я всеми силами старался сдержать разгорающийся в груди гнев – терпеть не могу таких наглых продажников, которые напролом продавливают свое мнение.

К тому же действовал он настолько топорно, что я на мгновение удивился, каким образом ему удается обрабатывать других форточников?

Впрочем, это у меня есть Виш и богатый жизненный опыт, а у других форточников такого преимущества нет…

Неудивительно, что они хватаются за предложение Крысина, как утопающий за соломинку!

Вот чем объясняется его напористость и топорный прогрев! Он просто привык, что большинство форточников сразу же соглашаются…

Да уж… И почему князь не предпринимает меры? Ведь он уводит форточников у Храма из-под носа!

Ладно, с этим я разберусь позже, да и не моё это, в общем-то, дело.

Сейчас важнее, как финал нашей беседы отразится на наших будущих торговых отношениях.

Если, конечно, эти отношения, вообще будут…

Я так увлекся обдумыванием сложившейся ситуации, что даже не заметил, как мы прибыли на место. И вернулся в здесь и сейчас только когда мы оказались в очередном круглом зале, посреди которого красовался трехметровый четырёхгранный обелиск.

— Храмовая стела, Макс, — недовольный Крысин вновь протянул мне договор.

— Ещё раз спасибо за предложение, Лука Антонович, — я чудом сумел выдавить из себя кислую улыбку. — Но я буду следовать зову своего сердца!

Ну а что, чем я хуже местных дворян? Тоже буду толкать пафосные речи!

— Ты делаешь огромную ошибку… — скрипнул зубами Крысин, а я отчетливо понял, что только нажил себе смертельного врага. — Ты просто не понимаешь, какая честь была тебе оказана!

— Спасибо за вашу заботу, — я переступил через себя и легонько поклонился неприятному мне человеку.

Крысин ещё что-то говорил, вновь заводя свою шарманку про ошибку и правильный выбор, но я его уже не слушал.

Два удара сердца, и я уже стою у стелы, не просто прикасаясь к ней рукой, но прижимаясь к ней всем телом. Не знаю, зачем, но противиться этому порыву я не мог.

Да и не захотел если честно.

И стоило мне прижаться к обелиску, как по телу разлилось приятное тепло, а в голове раздался чей-то бесцветный голос.