Акедия: Первый шаг. Том I.

Орки, орки, орки… Кто из них колдун совершеннейшим образом непонятно, да и, собственно, не слишком важно – я, несмотря на своё состояние, отчётливо помнил, что убил всех, кого привёл Зон, так что здесь меня более ничего не держало. Даже наоборот – сражаться с колдуном у меня не было никакого желания. А потому – бежать. 

Я, демонстрируя чудеса скорости, нырнул в одну из палаток и, сменив форму на воздушную, улетел в сторону леса. Следом за мной пролетела одна-единственная объятая каким-то голубым светом стрела, но я успешно от неё увернулся.

Всё, в лесу они меня точно догнать не смогут… Акедия, наконец, подала голос. 

[Провалы исчезнут сами собой, как только твоя душа адаптируется под использование магии. И – нет, магия доступна не каждому. Для управления маной нужно обладать повышенной чувствительностью и предрасположенностью к одному из пяти её элементов – воде, огню, земле, воздуху или чистой мане. Изначально ты, Пользователь, был абсолютно бесталанным, но я изменила твою душу]

И на каком уровне теперь мои способности?

[На нулевом, Пользователь, на нулевом.

Забавно. В таком случае мне что так, что так к магам путь заказан – что=то сложное я просто не пойму и не смогу воспроизвести, а основам, думаю, можно обучиться и в Королевствах.

[Именно, Пользователь. Маленькие и уверенные шаги в десятки раз лучше рискованных скачков вперёд…]

Акедия пропала, а я принялся прочёсывать лес. Кир, Агнесс, Мелли, Фала – все они погибли где-то неподалёку, а не похоронить их я просто не мог. Это будет последнее, что я смогу сделать для приютивших и многому меня научивших людей… 

Акедия права во многом. И в том, что люди в большинстве своём с радостью предадут тебя, если им это принесёт пользу, и в том, что мне лучше просто никого к себе не приближать.

Но останусь ли я в таком случае собой?

◆ ◇ ◆ ◇ ◆

- Акедия? – Одна из сфер, казалось, слегка покачнулась, и по поверхности бескрайнего океана прошла рябь- пустоте, в которой ранее существовали личности Грехов, пришел на замену морской пейзаж. Но его нельзя было назвать живым, ведь кроме воды и однотонного неба здесь, куда ни кинь взгляд, не было ничего.