Восстание Древних

После такого поедать кур и давиться разумными кусками дрожжевого теста, должно быть, оскорбительно.

— Нам нужен Кощей, — закончила Лиса. — Я не отпущу тебя, пока ты не найдешь его.

Она вырвала из рук своей молчаливой спутницы тонкую книжонку с Горынычем и поставила ее на место, стараясь не смотреть на обложку. Поджав полные красные губы, она выдохнула и снова вдохнула, восстанавливая дыхание, а затем произнесла:

— Мы начинаем войну.

Черный Ворон

— Кто это "мы"? — уточнила Яга, как только они сели в машину.

Лиса уже пришла в себя после кратковременной вспышки гнева в магазине и ответила честно, скрывать от Яги эту информацию не видела смысла.

— Ты, я, Горыныч, Василисы...

— Василисы? — переспросила Яга, она помнила только одну Василису, достойную упомянутой компании, и весьма маловероятно, что за прошедшие тысячелетия появилась какая-то другая женщина со столь же больной фантазией и неограниченными возможностями в области трансформации собственного тела.

— Да, — подтвердила ее худшие опасения Лиса, — Премудрая и Прекрасная. С тех пор, как в народе укоренилось мнение, что женщина не может быть одновременно умной и красивой, ей пришлось разделиться.

— Господи Иисусе Христе, — Яга закатила глаза и быстро перекрестилась, — помилуй меня грешную!

Лиса медленно повернула к ней голову, глаза ее напоминали блестящие блюдца, челюсть поднималась и опускалась, не в силах найти устойчивое положение.

— Не шути с этим парнем, — едва оправившись от шока, строго сказала она.

— Да я просто пытаюсь быть современной, — пожала плечами Яга. Ее гораздо больше волновало присутствие в этом мире заклятой подруги, чем выяснение отношений с действующим монополистом на рынке человеческих душ. — Поехали. Теперь я хочу череп ровно в два раза сильнее.

***

Яга уже видела морги и крематории сквозь воспоминания людей, которые ей удалось уловить во время последней краткой остановки, но все же первый комбинат по переработке смерти, увиденный воочию, ее поразил.

— Почему Ворон не ушел в частный бизнес? — спросила она, уже без всякого благоговения захлопнув за собой дверь машины. — Государственная служба никогда не отличалась доходностью и комфортом.