Восстание Древних

Лиса едва не вскрикнула, когда поняла, насколько оно похоже на лицо Яги, но все же сдержалась. Она некстати вспомнила, как говорили, будто Кощей Яге очень близок, но он не был на самом деле ей братом… просто воссоздал свое тело из ее черепа.

Кощей парил среди тишины и пустоты, казалось, целую вечность, медленно обрастая костями, укутываясь в саван болотных огней. Он медленно сгибал и разгибал тонкие пальцы, наклонял из стороны в сторону голову, но в мертвой тишине не слышалось хруста костей.

— Сколько зим минуло, — наконец произнес он голосом хриплым и тихим, но заполняющим собой бесконечность, — сколько ненужных жизней взошло над землей за многие лета.

Жуткие зеленые глаза его сфокусировались на стоящей перед ним на коленях Лисе и его обтянутое сухой кожей лицо сменило выражение. Прочесть по нему что-либо сложно, но он точно не был зол или оскорблен своим пробуждением.

Вдохнув легкий воздух пустоты, она с трудом выдавила:

— Я призвала тебя, чтобы…

Шелест птичьих крыл заглушил ее голос, но когда он стих, Лиса поняла, что это был смех.

Кощей смеялся, как смеялись бы покойники, если бы могли - чуть приоткрыв рот и не двинув ни мускулом больше.

— Не льсти себе, дитя. Я здесь потому, что человечество в бесконечной жадности своей пожирает само себя и ему осталось недолго.

Лиса затаила дыхание. Кощея не может призвать кто-то из древних просто потому, что он существует не для них. Не Лиса призвала его, а люди. Кощей и подобные ему — это точка невозврата.

Должно быть, прямо сейчас на пески Гаити сходит к воющей толпе барон Самеди, ступает костяной ногой на немецкий автобан полуликая Хель, Аид впервые за века видит слепящее солнце Греции.

Перенаселение запускает эпидемии, эпидемии толкают людей к войнам, войны превращают достижения прежних веков в ничто, и боги Смерти собираются на кровавую жатву, чтобы наблюдать за агонией, которая продлится века прежде, чем последний смертный покинет эту землю.

Это начало конца, но ей не интересна эта длинная и печальная история.

Для нее все закончится здесь и сейчас.

— Я обещала Великой Матери свою жизнь в обмен на ее, — проговорила Лиса, не слыша больше ударов своего сердца. — Довольно ложных смертей, Отче, мне нужна всего одна подлинная.

Тонкая, почти прозрачная зеленоватая рука протянулась к ее лицу и холодный палец коснулся лба, надавливая, заставляя опуститься в могилу. Разум опустел, она не помнила больше, кто она и что она есть.