Восстание Древних

Долг, державший ее на этом свете железной хваткой ослаб, затем снова усилился и снова отступил, как череда волн, окатывающих берег. Лиса еще жива и она сомневается. Вот бы кто-нибудь вышиб ей мозги палицей — это избавило бы Ягу от бессмысленного разговора с безмозглым ревнителем веры. Он ведь был здесь с самого начала, он ждал, пока они вскроют саркофаг, чтобы напасть, потому что Лихо ослабит их всех.

— Босс… милостив, — продолжал из динамика воин господень, делая шаг за шагом где-то рядом. — Он учит, что врагов следует прощать, подставлять правую щеку, если уже получил по левой, но если я ослушаюсь и перережу вас всех к чертям собачьим, он с удовольствием простит и меня…

Яга отключила динамик и рванула с головы шлем, на зрение она полагаться не может, но вот слух… Шею, щеки, легкие тут же засаднило, но теперь она слышала его голос, доносящийся из-под плотного мешка костюма всего в нескольких шагах.

Осторожно подняв руки, она призвала ветер, тонкой струйкой замешивающий пыль у ее ног…

— У нас с Царевной соглашение, — продолжал Алексей.

— И мы вернемся к нему, как только подавим этот бессмысленный бунт.

И как только в темной взвеси блеснул Меч, Яга направила в его сторону поток воздуха настолько сильный, насколько только смогла создать. Жажда ударила ее снова, еще более яркая и злая из-за пыли, осевшей в глотке. И в этот момент что-то изменилось. Быть может из-за Лиха, поселившегося в ее голове, быть может просто от усталости, а может быть от боли, она вдруг поняла как сильно она на самом деле хочет жить.

Все, что она делала, с тех пор, как ступила на эту землю — это таскалась за теми, у кого были собственные цели.

Теперь у нее тоже есть одна. И для начала ей нужен череп.

В пыли образовался коридор в конце которого упал богатырь, проехав на спине пару метров. Но стоило ей только сделать шаг к нему, как луч света мгновенно метнулся к ней, вспоров костюм от шеи до плеча. Пришлось снова метнуться в сторону, но из-за ветра, который она сама же и подняла, пыль рассеялась и Алексей видел ее если и не отлично, то уж точно достаточно ясно.

Он бежал на нее, полный сил своих мучеников, умерших за то, чтобы он смог поднять этот Меч против врагов своего божества. Яга снова наслала на него ветры, но не получилось даже сбить его с ног и, в очередной раз взмахнув Мечом, он отсек ей левую руку.

Боль пронзила ее мгновенно, настолько сильная, что в нее трудно было поверить. Глаза расширились, из горла вырвался хриплый крик.