Кредо Хамелеона 3

Приоткрыв ее пошире, она дала мне возможность заглянуть внутрь.

В полумраке помещения виднелось углубление в полу круглой формы. Несколько метров в глубину, оно было облицовано кафелем и на первый взгляд действительно походило на пустой бассейн.

Вот только…

Кто будет делать бассейн в подвале? Да, мы все еще находились на первом этаже, но там, на одной из гладких кафельных стен, я успел рассмотреть железную решетку. И это был явно не слив. Скорее это походило на зарешеченный вход.

А еще этот запах засохшей крови…

Я поспешил вывести оттуда Любашу и закрыть дверь.

– Ужин подан, господа. Прошу в столовую, – мы как раз покинули странное помещение с чем-то похожим на бассейн, когда услышали зычный голос управляющего.

Мы направились в столовую.

– Милана, Дарина! Девочки, спускайтесь, – позвала дочерей графиня, когда мы проходили мимо лестницы.

Очень скоро мы услышали стук каблучков над нами и приглушенное шипение.

Еще через какое-то время раздался скрип ступеней и обе девушки, толкая друг друга локтями, одновременно спустились в холл и присоединились к нам как раз, когда мы входили в столовую.

Ох ты ж…

У меня даже глаза разбежались при виде богатого убранства обеденного стола. Он буквально ломился от еды.

Ее было так много, что хватило бы накормить целую гвардию. Может барон опасался, что его отправят или нападут во время приема пищи, и всегда трапезничал в компании своей охраны?

А еще еды на столе было не просто много.

Девчонки весело захихикали, увидев мое обалдевшее выражение лица, и начали занимать места за столом. И к слову опять чуть не подрались. В итоге заняли места по правую сторону от стола.

Елизавета Андреевна же, как и подобает истинной аристократке, чинно прошествовала вдоль стола и заняла свободное место рядом с дочерьми.

Григорий Алексеевич, а затем и его племянница, заняли места по правую сторону, напротив расположившихся за столом графини с дочерьми.

Я же, вспомнив соответствующие правила этикета, направился, чтобы сесть во главе стола.

Мне, как новому хозяину этого чудесного поместья, полагался большой резной стул, стоящий на дальнем торце длинного стола.