Рассвет Четвёртый. Часть 1

- Квадра, пойдём танцевать?

Маленькая волчен стояла совсем рядом и смотрела на меня. Она взяла меня за руку и вопросительно наклонила голову,

Едва я коснулся её, всё вдруг встало на свои места. Тоска разметалась как сон, я словно проснулся. Я смотрел в её зелёные глаза, такие ясные, такие яркие, я улыбнулся... И она засияла в ответ.

- Фелинн, - тихо сказал я и запнулся. – А я... Я танцевать не умею.

- Не так уж это важно, - мягко произнесла она и потянула за собой.

И действительно – это оказалось совсем неважно.

Сколько времени прошло, мы даже и не поняли. Знаю только, что закончили мы танцевать, когда Дейк с Антэром, Дереком и Марком уже играли четвёртую по счёту партию, а Мата помогала Кларисту убрать со стола грязную посуду.

Когда от очередной партии даратака Дейк отказался, он начал вновь рассказывать свои набившие оскомину, но такие уютные и домашние истории. Впервые за много лет мне стало спокойно на душе, я держал руку Фелинн в своих руках, не в силах отпустить её и потерять этот обретённый покой.

Потом мы все смеялись над заново выдуманными историями Дерека, затем рассказывали о других городах и провинциях, в которых довелось побывать, вспомнили про даратак и сыграли несколько быстрых партий... К нам присоединилась даже Мата, ловко щёлкавшая чужих Аристократов в комбинациях.

И лишь спустя несколько часов я оглянулся, отметил взглядом разбросанные по всему полу веточки от съеденных Фениксом ягод, и понял, чего не хватает.

- А где мессейр? – недоумённо оглядел я комнату.

Тут «весёлый» индикатор киборга сменился на красный, Расто вскочил, полубезумно озираясь. Старый Дейк, замолчавший на середине очередного рассказа, ударил по столу рукой и ругнулся, тоже вскакивая на ноги.

Когда ушёл тёмный волчек и его Феникс, никто не видел.

Прим.: Встречающие в тексте стихи написаны автором.

Глава 25

Снова дурная ночь.

И снова этот кошмар.

Залитый огнём город, жар, ощутимый наяву, ураганные крылья, тоскливо-торжествующий рёв под чёрными небесами – и смерть.

Судорожно хватая ртом воздух, белоснежный волчек сполз с широкой кровати на пол. Ему было так больно дышать, что хотелось не уметь этого вовсе.

Большая комната казалась крохотным склепом, в котором потолок падал на голову, а стены душили. Клаустрофобия, накрывавшая всё сильнее, бесила как проявление слабости...

У него уже не будет пары дней на то, чтобы восстановиттся. Следующая ночь станет такой же.