Рассвет Четвёртый. Часть 1

Почти ничего не видя перед собой, я нашарил рукой край кровати и присел на неё.

Кровь стучала в висках молотом, липкий страх крался где-то в районе позвоночника.

Я вдруг подумал о том, как Дракон руками разрывал волчеков. На меня накатила тошнота и холодное оцепенение. Успевают ли они почувствовать боль и осознать ужас, прежде чем упасть, захлёбываясь собственным криком?

Ещё раз я потрогал свою шею. В паре мест под шерстью я нащупал вздувшиеся бугры на коже. Было больно глотать, голова кружилась.

Вопросов у меня было не меньше, чем у Маты, а может, и больше.

Почему Дракон встаёт на мою защиту? Почему тогда взял меня в команду?

Я не знаю, что сделали бы со мной Красные Доспехи. Молва приписывает им всякие ужасы, но наверняка большая часть – выдумки. Если задуматься, то это такие же волчеки, как я. Впрочем, не совсем такие – они были озлоблены, раздражены и готовы бросаться на всех подряд. Если не убьют на месте, то... Что тогда? Цитадель? А что в ней? Я был-то там всего чуть-чуть, но мне, похоже, очень повезло.

Не хотел бы я носить Красную броню. Но не могу отрицать, что с нею стало бы проще. Не возникла бы необходимость прятаться и убегать. Не пришлось бы думать о будущем с обречённостью, что завтра всё может закончиться. Как оправдана уверенность, что ты защищён не только слоем стали, но и законом, пусть и столь жестоким!

Но я не хочу этой брони. Это означало бы, что я сдался и поплыл по течению, не думая, не размышляя, не веря. Травил бы в себе то, что стоило сохранить, бросил всех, кого успел узнать, потерял их и никогда не обрёл вновь.

Бросался бы в самое пекло, чтобы только забыть, забыть, забыть... Как ни велико искушение скрыться под бездушной маской и выливать свою горечь и злобу на тех, кто в ней не виноват, но я не могу.

А я хочу жить и чувствовать жизнь в полной мере. Горевать и бояться, радоваться и... обнимать дорогую мне волчен. Такую, как Фелинн.

Почему я бросился в ту толпу, не в силах представить что-либо иное?

Буквально несколько минут назад вот здесь, рядом со мной, сидела маленькая испуганная волчен, доверчиво прижимавшаяся к моей руке.

И у меня возникло желание её защитить и оградить от всего, что может ей угрожать, быть стеной, за которой ей не будет страшно. Находиться рядом, хоть тенью, хоть чужим волчеком, но только бы видеть, что она счастлива.

Мой взгляд скользнул по чёрному небу, подсвеченному снизу городом. Метель давно закончилась, город насытился снегом и теперь сверкал многочисленными недремлющими глазами.