Матабар

У него не осталось ни малейшей искорки в лучах и, даже если Давос находился в той же ситуации, то это ничего не меняло.

Оставалось надеяться только на…

Ардан внезапно понял, что нож в его руках как-то слишком полегчал. Он скосил взгляд ниже и с удивлением обнаружил, что лезвие клинка стекло на траву расплавленными каплями, а в ладони покоилась лишь обугленная рукоять.

Глеб уже не скрывал ликующего гогота.

Арди посмотрел в его сторону, а затем прикрыл глаза. Если не нож, то… они ведь не обсуждали, какой именно магией нужно пробить щит.

Атта’нха никогда не говорила своему другу и ученику, как именно ему стоит использовать те немногие способности Говорящего, которым успел обучиться. Всегда настаивала на том, что Арди сам волен выбирать, что с ними делать.

Он открыл разум и сердце окружающему миру.

Ардан стоял на краю широкой прерии и её бесконечные просторы простирались перед ним холстом, расписанным величайшей из мелодий природы. Земля, залитая яркими красками цветущих лугов, настоящее море цветов, которые танцевали под ласками легких прикосновений ветров.

Скромный бриз шептал сквозь них, неся с собой сладкие ароматы и обещание свободы. Он пронизывал кожу Арди, заставляя руки покрываться мурашками, проникая все глубже и струясь по венам, вновь пробуждая глубокую, первобытную тоску по дикой свободе, таящейся за границей простор.

Но все это не то… все это не те имена, что он искал…

И Ардан отправился дальше.

Он бежал по тропам ветра все выше и выше.

Туда, где собирались темные тучи, наполняясь неотвратимой свирепостью шторма, что те взращивали в глубине своих задумчивых сердец.

Ардан почувствовал предательские липкие лапы страха, пронзившие его, стоило только увидеть бурлящий водоворот клубящейся тьмы, грозившей поглотить хрупкую красоту прерий. И все же, среди ужаса, в нем зародилась не менее яростная, чем у шторма, решимость - истовое желание противостоять буре и показать, на что он способен не только необузданной силе природы, но и глубинам собственной души.

Он жаждал противостоять вихрям, позволить ветру и дождю хлестать по нему, словно те были воплощением того страха, с которым он боролся с самого детства. Встретиться лицом к лицу с этой бурей означало встретиться лицом к лицу с самим собой и Ардан знал, что только так он сможет отыскать в себе нужные силу и стойкость.