Проклятое правое дело

В новом мире, где границы между законом и беспределом становились всё более размытыми, гончие Компании превратились в символ беспощадной эффективности. Их слава и страх, которые они внушали, распространились далеко за пределы Немессиона, став для многих напоминанием о том, что Компания всегда получит своё, независимо от того, кто попытается встать на её пути.

Иногда казалось, что само существование гончих подрывает положительный образ Компании, но польза от них превышала любые потенциальные риски для репутации.

Дело Джона де Лингвы продолжило жить не только в виде особой службы гончих, но и как напоминание о том, что в мире власти и интриг, нет места для сентиментальности или сомнений.

Любая слабость будет безжалостно использована, а любая угроза – устранена.

***

За двадцать дней до того,

как мир изменился

Таверна «Волк и вепрь» в Сторсе – малоприятное место. Маленькие, грязные окна, плохое освещение, тяжелые столы и, под стать им, грубо сколоченные скамьи, оставляющие посетителям неизменные подарки в виде заноз на заднице.

Даже в утренние часы здесь царил полумрак.

За мощной дубовой стойкой угрюмый хозяин автоматическими движениями протирал посуду видавшей виды тряпкой. Скорее всего, пол в таверне вытирался ей же. Если это вообще когда-нибудь происходило.

За единственным занятым столом сидели две противоположности. Вырядившийся в парадную форму капитан королевской гвардии Лукас де Сильва и неприметный куратор Секретной службы здешних земель Годрик Воссалино. Лукасу, к его двадцати пяти годам, еще не доводилось встречаться с чиновниками такого ранга, как Бланш.

Большие люди обычно не посещали здешние земли. К тому же Лукас был ненастоящим капитаном.

Уже много лет как в Герцогстве золотой реки, а потом и во всем Союзе было запрещено производить в офицеры тех дворян, «которые с фундамента солдатского дела не знают» и не служили солдатами в гвардии. Это решение в свое время позволило значительно повысить боеспособность армии, но сильно насолило знати. В ответ среди части дворянства распространилась практика записывать своих детей в полки солдатами в очень раннем возрасте, что позволяло им к моменту поступления на фактическую службу быть не рядовыми, а уже иметь офицерский чин.

Лукаса записали в армию в десятилетнем возрасте, а сейчас, уже в капитанском звании его до поры засунули в это тихое захолустье, чтобы он мог, не отсвечивая дослужится до майора, и вернутся в столицу. Но в это захолустье неожиданно нагрянул Бланш.