Лазоревый мундирЪ IV: Тенеткач

За деньгами ли, за сведениями или просто чтобы сообщить, чтоб не лезли не в свое дело. И я знаю двоих человек, которые не послушались и исчезли.

– То есть, это банальный рэкет, вы это хотите сказать? – уточнил Герман. – Пусть и поставленный на широкую ногу.

– Боюсь, что не совсем, – князь покачал головой. – Для этого человека, кто бы он ни был, деньги скорее средство, чем цель. И главное, что активизировался он в последние годы. Я бы даже сказал – в последний год. И это настораживает. Слишком много всего разом.

– Что вы имеете в виду?

– А вы сами не видите? – подхватил мысль дяди Ираклий. – В последний год все трещит по швам, словно кто-то ящик Пандоры открыл. Вот теперь пошли смутные слухи о каких-то нападениях эльфов, я уже от двоих людей слышал по секрету. Пресса, конечно, ни о чем таком не пишет, но от этого только тревожнее. А еще несколько стачек прокатилось по Кавказу, а в столицах – вы уж извините – черте что происходит. Одна эта стрельба в Москве чего стоит.

Герман неопределенно покачал головой: дескать, я человек маленький, большая политика происходит где-то на недосягаемых для меня высотах, и я в ее тайны не посвящен.

– Одним словом, все стало очень зыбко, и я боюсь… и не один я этого боюсь, что все это закончится очень плохо. Поднимут головы всякие мерзости, чего доброго не началось бы снова вторжение демонов.

С этими словами Ираклий покачал головой.

– Его величество, конечно, не оставит нас своим попечением, – проговорил в ответ Герман. Сам он был совершенно в этом не уверен, однако разговор начал принимать уж больно странное направление, и он решил этим верноподданническим заявлением уйти в сторону.

– Конечно, не оставит, – Ираклий кивнул. – Но что если… если что-то вдруг с ним случится? Нам нужна была бы новая сила, на которую можно было бы опереться, чтобы нормально жить и работать, не думая о том, что мир всякий миг может свалиться в хаос.

– Эвона ты куда хватил, – остановил его князь. – Что за новая сила? Откуда она возьмется?

Ираклий в ответ только пожал плечами, но с таким видом, будто он знает ответ, только считает неуместным говорить об этом.

– Ладно… это все философия, и мы ее лучше до более спокойных времен прибережем, – резюмировал князь. – Одним словом, мы вам в точности тут ничем не поможем.