Эпоха Опустошителя. Том I

Единственное было плохо, когда нас сопровождали до лазарета, кто-то заботливо снял с меня и полубога оружие.

Через пару минут мы уже переместились в самый тыл крепости, а еще через минуту оказались у входа в лазарет.

Об этом говорило две вещи. Отчетливый запах лекарств и педантичная чистота. Стоило миновать двери, как почти мгновенно нас подхватили под руку две дородные дамы. Однако бросалось в глаза то, что несмотря на три десятка коек все до одной оказались пусты.

– Наше почтение лекаркам, – тотчас поприветствовали иерихонцы женщин.

– Что с ними? – с тревогой вопросила одна, подхватывая полубога под руку и укладывая его на постель.

– Нападение рыцаря смерти, – отчеканил моментально один из воителей.

– Пятая династия… – заохала взволновано вторая. – Вы свободны, ребята. Мы сами ими займемся. Но если на них напал рыцарь смерти, то без помощи нашей новенькой не обойтись.

– Я схожу за ней, – скороговоркой произнесла лекарка.

От помогающих нам воителей почти сразу и след простыл.

Первым под раздачу попал Аркас. Вторая тётка весьма искусно начала снимать с него вначале изувеченные доспехи, а затем взялась за одежду.

Не прошло и минуты как первая лекарка вновь ворвалась в лазарет, подобно комете или же ледоколу несясь вперед, а вот то, что я лицезрел дальше повергло меня в некое изумление, потому как следом за ней срываясь на бег спешила весьма миловидная и прелестная дева.

Чтоб мне провалиться! Не о ней ли случайно говорил тот иерихонец?

Почти что ангельское бледно-зеленое личико с длинными волосами морской зелены и изумрудными глазами. Элегантная мантия всё того же тёмно-зеленого окраса весьма возбуждающе обтягивала хрупкую фигурку во всех соблазнительных местах, особенно в районе груди и ягодиц. Однако первое за что зацепился взор был минималистичный венок на голове с парой веточек зелени и нежными маленькими цветочками.

Правда, дриада хоть и была безупречно красивой, но стоило мне увидеть её, как внутри с непреодолимой силой начали зарождаться весьма противоречивые эмоции, словно в груди распалялось незримое пламя. Чувствуя её ауру, в душе словно пробуждался голодный дикий зверь, который требовал... прикончить её или же свернуть шею.