Эпоха Опустошителя. Том I

– Битва затесалась нешуточная и продлилась не более пяти минут. Противником был элитный отряд Наказующих, ведь их гербы известны многим. Нам удалось убить нескольких из них. За это время второй отряд почти уничтожили. Тогда я принял решение применить дым, чтобы остановить иерихонцев хотя бы в том месте и перекрыть ущелье.

– Как вы добыли стилет из орденского харалуга? – вдруг нетерпеливо выпалил Зарган.

– Это всё… Ранкар, – чуть запнувшись сознался полубог.

– Говори! – порывисто рявкнул он. – Как ты его получил?

– Когда я пришел в себя началась суматоха, – продолжил я напропалую безбожно врать, – магический тайфун только сходился над точкой распространения дыма.

Из-за того, что первую волну посчитали уничтоженной, у меня получилось ударить несколько иерихонцев в спину и сильно ранить двоих. С одного из тел я и подобрал стилет. Ущелье закрылось, а затем мы начали отступать. Об остальном… вам известно.

Глаза Заргана тотчас перетекли на стерву, но она в очередной раз лишь утвердительно кивнула.

Надо же.

Угадал. Всё-таки артефакт лжи.

– Безобразное везение, – в полном замешательстве пробормотал Гаман. – Тебе трижды повезло, смертник. Уцелел перед мельницами, ранил каким-то чудом орденского искателя и умыкнул у него харалуг. Ты представить не можешь насколько он ценен.

Да в курсе так-то. Ребята объяснили. Знал бы ты, старый хрыч, как душит меня сейчас жаба.

– Кто командовал иерихонцами? Сколько их примерно было? – вновь стал допытываться до полубога старик.

– Минимум человек сорок.

Вероятнее всего, неполный отряд. Командовал ими лейтенант, то есть ал'сирх…

А затем случилось то, что я никак не предполагал.

Один учащенный удар сердца.

Второй.

Затем третий…

Проклятье! Только не снова. Прошу хотя бы не здесь.

Прикрыв глаза, я и сам не заметил, как попытался уйти в медитативную технику и пока Аркас говорил всё, о чем мы договорились, внутри в прямом смысле начали вздыматься волны раздражения, злобы и опасности. Начали они накатывать в тот самый момент, когда мы перешагнули через порог палатки, но прямо сейчас обострились до безумия.

Впрочем, протест молчал. Лишь это меня сейчас спасало.

Вот только напрягало совсем иное. Чем больше времени мы находились в шатре и чем глубже я подавался в медитацию, тем острее становилось восприятие и тем яростнее обострялись все чувства. Они сейчас твердили о том, что в глубинах помещения скрыто нечто… Точнее некто могущественный. Об этом трубило практически всё: эмоции, клин и даже сердце.