Пути Деоруса

Почитай с утра от столба. Чего тебе? — Возница не был зол и даже смог улыбнуться, но было видно, что он смертельно устал.

— Сын твой? — Ганнон кивнул в сторону ребенка, что с любопытством его разглядывал.

— Да, вот взял его учиться.

Ганнон показал горсть курумовых тарсов на ладони и спросил:

— Пролезет малец под телегой? Нужно до стражника добраться.

Глаза мальчика загорелись, он начал тянуть отца за рукав, тот усмехнулся и кивнул. Ганнон отдал монеты мужчине, наклонился к мальчугану и с улыбкой спросил:

— Говорить-то ты умеешь?

— Да, дядя.

— Худой, с копной соломенного цвета волос, он немного смущался.

— Повтори «а-се-ссор».

— Асе…ссор. — Взгляд мальчика блуждал, пока он несколько раз повторял чудное слово.

Ганнон протянул ему значок и велел показать стражникам. Мальчик лихо соскочил с облучка и помчался к воротам, протискиваясь между повозками и пролезая под ними. Стража поначалу раздраженно отмахивалась, но, увидев значок, посмотрела в нужную сторону. Ганнон приветливо замахал рукой.

Сплюнув и выругавшись, стражник бесцеремонно взобрался на одну из повозок и – где поверху, где, расталкивая людей, – добрался до нужной телеги. Сын возницы легко обогнал его и вернул Ганнону черный с золотым жетон.

— Купи мальцу слив, они только в прилив хорошие, потом портятся, — сказал Ганнон мужчине, потрепав его сына по голове, отдал монеты и тепло попрощался с обоими. — Боги в помощь!

Угрюмый стражник провел его тем же путем, что и пришел. В этой очереди он – и Гирвар, и Ихарион.

Проделай Ганнон такое один, получил бы от возниц по первое число, несмотря ни на какие чины. Отдав стражнику остаток тарсов и тан, немало его удивив, Ганнон вошел на Красный рынок.

Там творилась настоящая фантасмагория: горели огни и лилась нестройная музыка, всюду были торговцы и покупатели, гуляки и проститутки, лоточники предлагали еду и вино, а заодно – отвар штормовых ракушек. Но всеобщее внимание было приковано к циркачам в середине площади: факиры выдыхали огонь и жонглировали факелами, акробаты и силачи показывали чудеса, на которые способно тело, разодетые карлики сновали по толпе, собирая щедрые пожертвования, и зазывали народ на главное представление за городом, обещая чуть ли не коней и драконов.

Похоже, «настоящий» цирк все-таки прибыл с Атора.

Растерявшие выправку гвардейцы из Верхнего квартала и легионеры с обветренными – только из Колоний – лицами яростно препирались у винного прилавка.