Пути Деоруса

— Пусть попробует разговорить! — сказал старший церковник уже громче, решив приободрить своих людей. — Если он даже брату Тризару пока слова не сказал, то куда уж этому! — Саур вызвал смешки. — Но это пока что, все они, в конце концов, говорят, — закончил он под одобрительное бормотание своих подчиненных.

Пока Ганнон скрипел пером по пергаменту и пытался припомнить хотя бы название документа, утверждавшего его права, подал голос один из младших церковников:

— Вы, кажется, сказали, что мы находимся не на, а под землями…

— Остороожнее, господин, — нараспев проговорил Ганнон, не отрываясь от письма, — а то придется отпустить всех лиходеев и еретиков, которых владетели земель держат в подземельях.

— Общий смех немного разрядил обстановку к облегчению асессора.

Закончив и поставив точку, юноша выразительно взглянул на дверь. Старший стражник снял со стены факел и передал Ганнону, затем он потянулся к ключам, что висели на крюке, довольно высоко вбитом в стену. Рукав задрался и открыл татуировку на предплечье: два частично перекрывающихся круга, меньший и больший.

Церковник отворил дверь и уже было шагнул вперед, но Ганнон вмешался:

— Мое право посещения исходит от Видевших, распоряжение же вашего господина остается в силе. Церковь не дозволяет вам говорить с пленником.

Кулак, в котором была связка ключей, сжался до хруста костей. Лицо Саура потемнело, он медленно проговорил:

— Дерзость и искажение буквы закона в угоду злу – это ересь, даже если не создали еще такой максимы.

— Как хорошо тогда, что за ересь в этих землях судят Видевшие. — Ганнон пожал плечами, прошел в дверь и закрыл ее за собой. Прислонившись спиной к деревянной поверхности, он закрыл глаза и минуту глубоко дышал, пока сердце, бешено колотившееся в груди, наконец не успокоилось.

***

Свет едва разгонял тьму, ярко отражаясь только от влажных выпуклых камней стены. Ганнон шел по коридору по памяти, придерживаясь рукой за стену. После очередного шага тьма, наполнявшая пустоту прямо перед ним, поглотила свет факела.

Оглянувшись по сторонам, юноша увидел отблески на стенах уходящих вбок коридоров. Пройдя еще чуть дальше вперед, асессор смог различить очертания прутьев клети и человека, лежавшего в ней. Поднеся факел ближе, Ганнон рассмотрел следы пыток, покрывавших тело несчастного. Шрамы от кнута и синяки от ударов, разбитые ногти и ожоги.

— Вы не заставите меня есть! — огрызнулся культист.