Кто, если не Я?

Мне много раз рассказывал дядя, откуда узнали подобную информацию, и там гуманизма даже близко не было.

— Нет, — пожал плечами он.

— А знаешь, откуда я знаю эту информацию и благодаря кому? — Тут мне пришлось натянуть улыбку злодея.

— Если честно, то не хочется знать. — Очкарик встал и пересел на другую кровать.

— Я всё равно расскажу, так как ты должен знать, — улыбнулся я, но уже мило. — Во время войны одна сторона взяли в плен вражеских солдат и начала над ними проводить опыты. И вот они высушили людей и тем самым узнали объём воды в организме человека.

Мой собеседник уставился на меня с удивлением и отвращением одновременно. Его лицо выражало потрясение такой жестокостью и безразличием к человеческой жизни. Он молча присел на стул, понимая, что история, которую он слышал, не имеет ничего общего с гуманизмом.

— Как люди могли допустить такие ужасные эксперименты? — проговорил он наконец, отводя взгляд от меня. — Это же просто невероятно, как можно так безжалостно обращаться с другими людьми.

Я понял, что мой рассказ вызвал в нём сильные эмоции, и решил завершить эту тему, чтобы не развивать тему, которая вызывает настолько негативные чувства. Я предложил ему сменить тему разговора на что-то более приятное, но его лицо оставалось исполнено удивления и отвращения перед произошедшим.

— Иногда проще не задаваться вопросами, на которые не хочешь получить негативный ответ. И даже если ты найдёшь ответ на вопрос, как мы смогли овладеть столь опасной природной стихией, готовься к худшему, — запугал бедного мальчишку, но чем быстрее он поймёт законы жизни, тем быстрее вырастет.

— Ага, — опустил он взгляд.

— Расскажи про Джамала, — резко сменил тему. Я же тут для этого.

— Джамал является одним из семьи Бонжори… — выдал он уже всем известную информацию. — Семья очень большая. Если мне не изменяет память, их семьдесят пять…

— Не семьдесят шесть? — подправил его и уточнил версию.

— Был один когда-то давно. Говорят, лютый человек был. Убивал налево-направо, не зная жалости и не испытывая угрызений совести.

— Он может быть жив в данный момент? — Мне было плевать на этого семьдесят шестого члена семьи Бонжори, раз он пропал задолго до моего появления в этом мире.