Договор! Том 2

— Да сколько можно стрелы-то ловить! Ты мишень или воин? За ногу тебя едрить! — Бозой оглядывается на всякий случай, убеждается, что всё нормально, отбрасывает щит, рывком поднимает меня, отвешивает мне подзатыльник, и мы оба едва не падаем от крена и тряски.

Корабль снова плывёт к берегу, что-то цепляет днищем, его тащит на мель, паруса ходят ходуном, ведьма всё ещё перепугано жмётся к борту, и только Нода со всей присущей ей безразличностью, спокойно сидит на жопе и смотрит в пустоту.

— Вот глядь! — рычит старик.

— Ведьма! А ну держи руль! А ты смирно стой! О-ой, будем надеется, что они не намазали наконечник своим гнилым дерьмом! Ещё мне тут помиральца не хватало от такой тупости! Никому не скажу, что ты мой ученик! Стыд! Дубина! Стыдубина!

Он хватается за древко, изгибает его и переламывает, пока я шиплю от боли, затем вдруг резко дёргается ко мне, хватает каким-то борцовских захватом, и вырывает мою ногу вверху, так шустро, что я даже заорать ещё раз не успеваю.

Обломок стрелы остаётся торчать в палубе, я шиплю, но вздыхаю с облегчением.

Я свободен. И это чувство не испортит даже боль.

Кровь начинает капать из раны, я на всякий проверяю шевелятся ли пальцы, только помогая открывшемуся кровотечению. Бозой снова недовольно кряхтит, отходит от меня, роется в корзинке, доставшейся от более мирных дикарей, выхватывает оттуда тряпку, рвёт её и спешит меня перевязать.

— О чём ты думал, стыдубина?

Я опираюсь ему на плечо, протягиваю ногу, терплю экзекуцию.

— О том, что своих оставлять нельзя!

— Да свои всё на борту были! Кроме твоей тупой башки! — вдруг он осекается.

— А-а-а… ты подумал, что мы её на берегу бросили?.. Хм. Думаешь, они бы стали её жрать? Да как? Её кожа копье переламывает!

— Да какая нахер разница!

— Девка твоя, я её выгонять не буду, — деловито бурчит Бозой, поняв наконец мой поступок. — Но ты, щёнок, слушаться меня обещал, чтобы я тебя из бед вытащил. Всё у меня внутри кричит, что с ней если останешься — быть беде куда большей, чем у тебя были и ещё будут от князя и других твоих обидков.

Давай место ей найдём, хорошее и безопасное, оставим её там и пойдём своим путём. Не место ей с нами. Пожалеешь, если меня не послушаешься.

— Не послушаюсь! — буркаю я.

— Так, ведьма, — свирепеет Бозой, и бросает меня мотать, — можешь с его раной помочь? Пока не загноилась? А то я чего-то поторопился.

— Постараюсь, — ведьма с радостью покидает нервное и непривычное место у руля, и с опаской пригибаясь, идёт ко мне.