Договор! Том 2

В кустах, там, где должна была ждать Нода, стоит совсем другая девушка. Полуголая, загорелая, с копной всклокоченных коричневых волос, в каких-то шкурах и тряпках, босая, перемазанная грязью и в каком-то даже макияже что ли. Не похожая на деревенских бородачей, но вполне себе симпатичная. Она улыбается мне белозубой бесстыжей улыбкой, и у меня даже создаётся впечатление, что даже строит глазки.

— Эм… привет? — выдавливаю я из себя.

Девушка, всё так же улыбаясь и стреляя глазками, сцепив руки за спиной, озорной походкой подходит ко мне, оглядывая меня с ног головы, будто я какой-то чужестранец.

— Ты кто такая и откуда тут взялась?

Без зазрения совести девушка подходит ещё ближе, тянет нос к моей шее, шумно вдыхает запах, проводит рукой по моей груди, щупает мой бицепс, облизывается даже, а я чувствую себя довольно неловко и пока не могу догнать, какого чёрта происходит, почему лесная туземка решила положить на меня глаз, и что мне с ней теперь делать.

— Батар! — слышу я откуда-то сверху окрик старика, полный тревоги.

Девушка удивлённо дёргает бровями, всё ещё очаровательно мне улыбаясь, а я невольно начинаю улыбаться ей в ответ.

— Ну вот ещё, — сквозь улыбку говорю я. — Второй раз я на это не поведусь. Тебе как зовут, симпотяшка? Я — Батар.

— Я не шучу, дубина! Беги-и!

Старик вдруг вырывается из зарослей, проносится мимо на всех порах, чуть не сбив нас, кидается в сторону лодки, ещё сильнее ускоряется, отталкивается от обрыва, эпично прыгает прямо в центр палубы, тут же подрывается на ноги, хватает весло и пытается оттолкнуться.

Девушка вдруг протягивает руку, довольно крепко хватает меня за пояс и тянет к себе.

Я всё еще туплю. Из кустов появляется запыхавшаяся, перепуганная ведьма, пару мгновений тяжело дышит и смотрит мне в глаза, затем срывается к лодке. Эпичного прыжка у неё не получается, она просто тупо забегает в воду, тут же оказывается там по пояса, замедляет движение и идёт по дну, трясущимися руками тянется к спасительному борту.

Там, откуда прибежали старые, слышатся треск веток, крики и ругань на незнакомом языке.

Я снова поворачиваюсь на девушку.

Она больше не улыбается, её лицо… как бы это так описать, скорее перекошено от какой-то звериной ярости, глаза широко раскрыты и остекленели, она скалит зубы, и я только сейчас замечаю, что они, мать его, всё подпилены для остроты.