Пивной Барон 3: Атаман

Кирилл попросил его навестить Шардона и выяснить, как у того обстоят дела на новом месте, и заодно забрать Тайю — в отличии от Зеленкина, юная жрица была чистым саппортом. Да и уровень у нее слишком низкий, чтобы в одиночку бродить ночью по лесу возле Кривого Логова.

Зеленкин > Тайя: Ты где? Я тебя не вижу.

Тайя > Зеленкин: Наверх посмотри.

Он поднял голову и увидел девушку, сидящую на дереве.

— Ты как туда забралась? Зачем? Яблоки вон там растут.

— Зато здесь росла стая голодных волков.

— Так попросилась бы к нашему бородачу переночевать. 

— Я… я их боюсь, — едва слышно прошептала жрица.

— Кого?

— Его новых «друзей».

— Это правильно. А как слезать-то планировала?

— Без понятия. Мне как-то не до того было.

— Ладно, тогда прыгай.

— Высоко! Так и убиться можно. 

— Так давно надо было. Возродилась бы в деревне, всего-то и делов.

— Я травок всяких редких собрала — не хочу, чтобы целый стак какой-нибудь Красноголовки или Настырника дропнулся.

— Тогда кастуй на себя защиту и реген, и прыгай, а я тебя поймаю. А если что сломаешь, то исцелю. Или вообще давай мне свои травы и убивайся назад в Заповедник. 

— Я… не люблю я так…

Только теперь до Зеленкина дошло, что перед ним самая обычная испуганная девушка. Одна в ночном лесу, окруженная волками. Тайя была ценным членом клана и отличным командным игроком, но все же — совсем молодой девушкой, еще школьницей.

Ценное качество для саппорта.

И лишняя головная боль для него здесь и сейчас.

— Ладно, кидай пати, сейчас что-нибудь придумаем…

Десять минут спустя Зеленкин и Тайя вошли в лагерь разбойников. Рядом с высокоуровневым целителем, с легкостью одолевшим по пути сюда Слепого Кабана, девушка чувствовала себя спокойнее, хотя и опасливо выглядывала из-за его спины, стараясь не встречаться взглядами с жутковатого вида «неписями».

Но тем было вообще не до бессмертных. Все они собрались в центре лагеря, освещенного факелами, и за чем-то увлеченно наблюдали, размахивая руками и азартно выкрикивая.

Подобравшись поближе, Зеленкин увидел усыпанную песком боевую арену, на которой отчаянно сражались два убийцы, с ног до головы покрытые кровью из множества опасных ран.