Факультет славянской магии

Если только - Марьяна слишком быстро поправилась. Ей бы поспать пять часов, а она тут же побежала в спортзал, на защиту родного факультета. Хотя участвовать в бою я ей категорически запретила, и предупредила ректора, чтобы он её спрятал внутри здания вместе с младшими курсами. Но в этом нет ничего удивительного, на тебе тоже, как на собаке, всё быстро заживает. Просто такие особенности организма.

- Спасибо за комплимент, - криво усмехнулся я.

- Всегда, пожалуйста, ха-ха. За руль пусть Дашка сядет, а ты два часа постарайся руками не размахивать и языком не трепать,- сказала напоследок профессорша магического зельеварения.

- Буду нем, как безрукая рыба, - буркнул я.

***

Ближе к обеду наш небольшой отряд въехал в распахнутые ворота Арконы. И к этому времени весть о том, что со дня на день большая армия нежити придёт штурмовать сверенный перевал, уже полностью разлетелась по городку. Ведь профессор Муромский по рации сообщил, полученные мной сведения, ректору Погребинскому.

Соответственно «секрет Полишинеля» сразу же стал известен дежурным ребятам в радиорубке, от которых его узнали студенты младших и старших курсов. Поэтому, приплясывая от нетерпения около ворот, меня встретил сам товарищ ректор.

- Звонарь, зайди, - пробурчал он, когда я только-только спрыгнул с вездехода.

- Душ бы принять, - вяло возразил я.

- Успеется, - зло прошипел Погребинский. – Как по чужим домам шарить, то душ тебе ни к чему, а как обсудить серьезное дело, то сразу же захотелось помыться, так? Топай следом.

- Неудачная аналогия, - забухтел я, но всё же пошёл за ректором в его просторный дом.

Внутреннее убранство жилища Бориса Божеславовича мало чем изменилось после моего прошлого тайного посещения. Так как ректор был редким аккуратистом и, наверное, пыль протирал чуть ли не каждый день. У каждого, как говориться, свои заморочки - одному приятней рабочий беспорядок, другому наоборот - надо, чтобы всё блестело, сияло и было выравнено по линейке.

А если это книги в библиотеке, то они непременно должны стоять по алфавиту, а не по подходящему оттенку корешков, как это делают все нормальные люди.

- Вот тебе бутерброд и кружка тёплого чая, - сжалился надо мной Погребинский, когда я специально для важного разговора повернул не в гостиную, а в кухню, где безапелляционно плюхнулся на табурет.