Existцензор

Колян присел на корточки и в голос заревел:

- Меня батя дома убье-е-ет … А-а-а …

Я тоже мучительно размышлял о том, что меня ожидало после того, как меня сдадут родителям … Крики мамы, тяжелый взгляд отца … Еще на учет в милиции, не дай бог, поставят …А потом у меня в голове что-то как будто щелкнуло. Как будто посторонний кто-то в меня вселился. Бес, одним словом … Не знаю почему, но мне вдруг стало до неприличия смешно!

Я как бы взглянул на ситуацию со стороны … Два малолетних дурака, скулящих в запертой каморке; пятеро разъяренных мужиков, выламывающих хлипкую дверь – смешно же! Возможно, толчком к этому послужил жалкий вид съежившегося Коляна, который, в силу своей комплекции и сурового характера, слыл грозой не только среди сверстников, но и более старших пацанов.

Схватившись за живот, я ржал как сивый мерин. Колян перестал ныть и округлившимися от изумления глазами смотрел на меня – видимо, решил что я «поехал» от страха. В тот момент мне и самому так казалось.

Я поднял Коляна с корточек и, продолжая хохотать, открыл щеколду.

Держась за живот, от смеха я едва стоял на ногах и чуть не рухнул на ближайшего мужика – тот аж отшатнулся в сторону, как от прокаженного. Его приятели смотрели на меня так, как будто увидели что-то настолько неестественное, что прям таки растерялись – как им и быть. Немая сцена … Впрочем, не вполне немая – я-то продолжал ржать, как лошадь Пржевальского. А потом я дернул Коляна за рукав и прошипел:

- Чего замерз?! Дернули отсюда!!!

Путь вдоль по крыше был свободен, а бегаем мы явно быстрее престарелых дядек! И мы побежали так, как еще не бегали в своей жизни.

Потом, правда, участковый нас все же вычислил – нас показательно пристыдили, а Колян таки огреб ремня. Но этот случай навсегда врезался в мою память! Эти мужики ожидали от нас, пацанов, чего угодно – слез, попыток разжалобить; страха, который лишает способности ясно мыслить; возможно даже – сопротивления.

Я с ностальгией улыбнулся и закончил «шпагат». Мне все еще не хватало пары-тройки сантиметров до пола … Плавно поднялся, встряхнул мышцы, выглянул в коридор – нет ли кого. А потом, прикрывая ладонями пятно на трусах, молнией метнулся в ванную – смыть, так сказать, грехи «ночных похождений».