Мир нечисти. Нарушенный договор

Но как резко боль пришла так быстро и ушла, оставив меня в лежащем положении, обнимающего камень, слегка подвывая от боли.

– Сука! Да как так-то?! – воскликнул я — руны опять соединились в плохо понятное мне месиво знаков. Сев на так горячо любимый камень, который я пару минут назад умолял оборвать мои мучения, я уставился на свою руку, иногда поглядывая на топор, что валялся в метрах трёх от меня.

Ненавистная столько лет печать теперь служит мне, подстраиваясь под те проблемы, что стоят передо мной. Загвоздка в том, что печати потому и печати, что не могут быть изменены, это как клеймо скота.

А теперь печать служит мне, да, я не понимаю как, но она служит мне. В этом месиве я видел руны: быстрый, сильный, выносливый, жертва.

– Нет времени, разберусь с этим позже. – И, подхватив топор, я побежал вновь.

Пружинистый шаг, незамутнённое сознание, я ускорялся все сильней и сильней. Если мое проклятье стало служить мне, то пусть служит. Я должен успеть, мышцы гудели, но не собирались ни забиваться, ни отказываться работать и вот я начал отсчитывать километры, словно это были сотни метров.

Пот застилал глаза, но я все бежал, вот уже стало видно поселение, я успел, боя не было видно, а люди внизу спокойно занимались своими делами.

– Твою дивизию, ёжика мне по самые гланды, я ж языка не знаю! Вот сука! – На мгновение я впал в ступор, ведь надо было еще объяснить, кто нападет, их число, и про упырей объяснить надо как-то. – Значит к суке…

У пещеры я увидел готовящую что-то на костре девочку, она указала мне в направлении ручья и, поняв без слов, туда я и понесся.

Эдалия, находясь в форме змеедевы, нашлась у маленького, недавно сделанного прудика, и гладила свой хвост, разговаривая с ним.

– Ну вот, мы такие красивые и опять одни, брошенные, как, впрочем, и всегда. Не унывай, хвостик, рано или поздно мы найдем того, кто нас полюбит, нас обоих, – говорила сама с собой змеедева, нежно гладя нервно подёргивающееся окончание хвоста.

– Эдалия! – крикнул я, приближаясь и пытаясь выровнять дыхание.

– Вернулся, он вернулся, – тихо произнесла она.

– Восток, пятьдесят всадников, пять упырей, нападение, – задыхаясь, произнес я, а Эли начала изменяться. Под ее кожей забугрились мышцы, черты лица заострились, а кожа на змеиной части поменяла цвет и стала даже на вид грубее.

– Расчетное время прибытия? – пролязгала она вырастающими в рту небольшими клыками.

– Час, возможно два, – произнес я, смотря на Эли, что сейчас готовила свое тело к бою.