Мир нечисти. Нарушенный договор

Гребанная подколодная тварь все испортила, а я…  А я веду себя как последний дурак и вместо того чтобы порубить ее на куски ещё чуть-чуть и оказался бы вместе с ней в одной постели. На ум пришло простое решение: уйти в соседнее селение и изучить язык и мир, а после разобраться со змеюкой.

У ручья я начал смывать остатки хмеля холодной горной водой, а после присел, схватившись за голову, хотелось выть. Теперь я игрушка богов, дожил, раньше я был достойным противником, то ли охотником, то ли жертвой, а теперь игрушка, на которую довольно эффективно влияют.

Только когда идешь против течения понимаешь, почем стоит настоящая свобода, и я хочу получить свою свободу. Свободу от влияний могущественных сущностей, свободу выбора, как жизненных путей, так и того места, где она, эта жизнь, оборвется. «Просто так никому не дается свобода, из неё нет выхода и в неё нет входа». Она или есть или ее нет. Всю свою жизнь я смеялся в лица тем, кто отобрал у меня эту свободу, им была нужна только моя жизнь, и я привык к этому.

Сорвавшись с места, я пустился в стремительный бег, старясь скоростью и кровью, что застучала в висках, выветрить те мысли, что крутились в моей голове. Я сам себе омерзителен, нет ничего страшнее, чем испытывать ненависть к самому себе, я такое уже проходил.

До поселка в горах я добрался к обеду, солнце приветливо светило мне в спину, иногда скрываясь за тучками. Поселок был в несколько раз меньше поселка, где обитала Эли, и по сравнению с этим местом поселок Хтосе выглядел в несколько раз богаче. Поселок Гтарсу стоял также на торговом пути, на том, что выходил из гор, Гтарсу был на последнем перевале предгорий, который должны были преодолеть караваны, а после уже либо идти в пустыню, либо в степи, но они все равно всегда проходили через Хтосе.

 Небольшая харчевня стояла на небольшом расстоянии от поселка, что был огорожен частоколом и у ворот которого стояли двое суровых на вид воина. У харчевни также был воин, что следил за караванщиками и за местными. Он внимательно осмотрел меня и, поняв, что я его не понимаю, так же как и в Хтосе начал изрекаться знаками.