Мир нечисти. Нарушенный договор

Я знал о них больше, утукку, как называли их шумеры, те еще злобные твари, и против них была создана масса артефактов, но они были там, на Земле, а мне эти артефакты нужны были здесь и сейчас. Занавеска колыхнулась, и к нам вошел кузнец, он сел около меня на колени и развернул небольшой сверток, что держал в руке. Небольшой изогнутый кинжал, на лезвии которого нанесена тонкая полоска серебра. Ритуальный кинжал. Именно это было орудием последнего шанса, вонзить в женщину кинжал, надеясь, что сплетенный с ней бестелесный также умрет, но гарантию такой способ не дает.

Маленький кинжал, что в руке кузнеца казался и вовсе игрушкой, должен был оборвать две жизни. Ребенка не спасти. Кузнец, как и я, молчал, лишь изредка посматривая на меня, и я понимал почему. Когда ты находишься в пучине отчаяния и надеешься на чудо, тебе без разницы во что и в кого верить, главное чтобы она выжил. А тут  вдруг входит странный человек, которому нужна именно больная беременная женщина, и кто знает, вдруг он поможет.

– Тут уже не помочь. Она слишком слаба, и если даже я попробую выжечь бестелесного пламенем, то пламя все равно убьет двоих. Её и ребенка. – Кузнец слегка привстал с колен. Время пришло, женщина начала полностью угасать, я смотрел на происходящее, словно это происходило в другой реальности. Любящий муж вынужден собственными руками убить свою любимую и еще не родившегося ребенка.

– Ну уж нет, не в мою смену! – воскликнул я, ударом плеча отталкивая кузнеца, а правой рукой выхватывая один из своих ножей.

Приложив ее ладонь на своё истекающие кровью предплечье, я начал ждать, пусть бестелесные и вечно голодные, но эта женщина уже не вкусная и отравлена серебром, а я молод и полон сил. Сейчас моя кровь должна сработать как приманка, и когда он переместится в меня вот тогда-то и повоюем. Я слышал о подобных случаях, только не припоминаю, чтобы такой смельчак выживал, когда отожравшаяся мощная тварь пускала свои корни в пышущее энергией тело.

– Ну давай, иди ко мне! – прокричал я, видя, что тварь и не думает отпускать напичканную серебром жертву, а женщина прямо на глазах ослабевала все сильней и сильней. –– Вот он я, вкусный, молодой, возьми меня, пожри меня!

Боль. Печать проявилась и стала изменяться, руны, нанесенные на кожу, пришли в движение, каждое перемещение и изменение одной из рун отдавалось болью.